Книга Сердце василиска (антология), страница 120 – Елена Малиновская, Ева Никольская, Кристина Зимняя, и др.

— Я… подумаю над этим, – прошептала я, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди.

— Прекрасно. И пока ты такая растаявшая от любви, а я в благодушном настроении, давай-ка обсудим благоустройство.

— В смысле?..

— В прямом. Поселила в подвале. Я столько времени сижу в старом кресле. А хочется заиметь собственную постельку!

— У тебя в клетке есть отличная перина! – Я ткнула пальцем в сторону оной и едко напомнила: – Ортопедическая!

Это было первое, чем Гизмо вынес мне мозг после того, как мы прибыли домой. Ныл и ныл. Что неудобно спать на одеяле, что лапы ломит и хвост отваливается. А он, конечно, ящерица, но вот новый отрастить себе не сможет.

Я и повелась. Купила матрасик. И стоило мне чу-у-уточку ослабить чары на клетке, как он оттуда вырвался!

— Ну, знаешь ли, последняя попытка тебя благоустроить плохо для МЕНЯ закончилась.

— Зато мне все понравилось, – задумчиво протянул Гизмо. – Ладно, беги прихорашиваться. Вечер не за горами.

— А ты?..

— Яблочки оставь, и я буду счастлив. До ночи точно. Да что там, даю честное василисково слово, что в течение нескольких дней не трону ничего в твоем доме.

— Да ладно?

— Если ты не будешь меня обижать!

Ну конечно… условия. В этом весь Гизмо.

Я вздохнула и посмотрела на своё отражение в высоком трельяже у стены. Волосы, едва собранные в небрежный узел, растрепались за день настолько, что их уже никакой заколкой не укротить. Лицо казалось слишком усталым, глаза – слишком грустными. Могу ли я хоть чем-то удивить Ригора? Он видел меня в самых разных состояниях: и растрепанной после боя, и с лицом, испачканным сажей, и с синяками под глазами после бессонных ночей в лаборатории.

Но тогда… может, стоит удивить его чем-то другим? Не внешностью, а тем, что скрыто внутри? Тем, чего он, возможно, никогда не замечал… Моими чувствами.

Гизмо прав, как ни крути. Я пыталась показать Ригору себя только через дела, магию, артефакты. Никогда не раскрывала свое сердце и уж тем более никогда не намекала на то, что для меня он больше, чем просто старый друг. Как ему догадаться, если я сама прячусь за ролью боевой подруги и мастера-артефактора?

Я осторожно развернула платье, выбранное для вечера. Нежно-синее, почти как зимнее сумеречное небо, с тонким узором, напоминающим снежинки, рассыпающиеся по полям ткани. Не слишком роскошное, но и не повседневное. Оно мягко струилось в руках, словно обнимая меня. Ладно… Если не магией и не артефактами, то, может, простым человеческим обаянием?

Улыбка мелькнула на губах. Я поднялась, аккуратно расправив платье на кровати, и решительно направилась к зеркалу. Волосы нужно немного пригладить, может, даже распустить – он ведь редко видел меня с распущенными локонами. Лёгкий румянец – немного магии, чтобы скрыть усталость. Не потому, что я хочу спрятать себя, а потому, что хочу… нет, просто обязана показать, что я могу быть не только магом, который бросается в бой с чудовищами, а ещё и женщиной. Той, которая мечтает о признании, нежности и, возможно, даже о том, чтобы когда-нибудь провести зиму в его объятиях у камина. Или встретить Излом Года не как друзья, а как двое любящих друг друга людей.

— Ох, Ригор… как же всё это глупо, – пробормотала я, крутя в руках одну из своих заколок и раздумывая, стоит ли украсить ею волосы. – Сколько лет мы знакомы, а я до сих пор не могу сказать тебе то, что чувствую.