Книга Сбежавшая от бога, страница 12 – Марина Комарова

Я сидел возле Инсаха и с интересом наблюдал за действом, разворачивавшимся у костра. Это был танец. Его исполняли Тарэ и изящный невысокий парень. Оба играли на анзататах, завораживая металлическим звоном всех окружающих. Позади них я заметил троих молодых людей, задававших ритм на причудливом барабане странной каплевидной формы. Вы когда-нибудь видели барабан, на котором могли бы играть сразу трое? Вот я раньше тоже.

Как я понял, речь в танце шла о пустыне, о том, как она меняется, как живёт и какие тайны скрывает. Смотреть на них — одно удовольствие, кхаары прекрасно исполняли свои роли, завораживая каждым движением. Тарэ была одета в невесомый чёрный шёлк, который придерживался огромными украшениями, вырезанными из цельного камня (внешне напоминало янтарь, но в чужом мире ни за что ручаться нельзя). Каждый раз, когда она поднимала руки или делала резкие движения, в свете костра чёрный шёлк вспыхивал золотистыми искрами. Для меня было загадкой, как так получалось, но смотрелось всё невероятно красиво.

— Это одно из сказаний о Кхааранте, — услышал я рядом тихий голос. — Как раз то, где говорится о странствующих духах и спящей властительнице города.

Я повернул голову и увидел сидевшую рядом Алиайту. Она тоже внимательно смотрела на танцоров, однако то и дело пыталась скосить взгляд в мою сторону. В дрожащем неверном освещении от полыхающего огня возникало жуткое ощущение, что часть лица девушки покрывает не повязка, а кожа. Странного бледно-золотого цвета, но именно кожа. Казалось, что так и должно быть, будто это её нормальный вид. Сбросив с себя наваждение, я подсел поближе. Так и переговариваться удобнее, и можно внимательнее рассмотреть протеже Саламрад. Но последнее намерение не стоило показывать, так как я совершенно не знал, как отнесётся девушка к тому, что какой-то желтоглазый незнакомец изучает её как диковинку.

— Что это за властительница? — поинтересовался я, склоняясь к ней.

Алиайта чуть пожала плечом:

— Говорят, последняя правительница столицы. Она управляла городом, пока он не стал призраком. А впоследствии она сама осталась навек заточенной в небытие.

Я хмыкнул:

— А кто виновен в исчезновении Кхааранта?

— Это тоже неизвестно. — Алиайта посмотрела на меня и чуть улыбнулась. — Но Инсах мне говорил, что сама правительница и виновата. Она заключила союз с теми, с кем этого делать не стоило. И после этого разгневались духи, хранители этой пустыни, которые наказали таким образом и кхааров, и чужеземцев.

— Чужеземцы? Откуда? — уточнил я, с изумлением отмечая, что мне нравится смотреть на её улыбку.

Но все же чужеземцы… Это была интересная деталь в повествовании, о которой до этого мне никто не говорил. Краем глаза я наблюдал за танцем пары, однако мелодия анзататов ввела меня в какое-то странное состояние гипноза, которое совершенно не способствовало созерцанию искусства. А нашептывала всякое разное, так что меня безустанно тянуло отключиться от всего на свете и слушать только тихий, подобный шелесту песков голос Алиайты.

— Не знаю, — вздохнула она, — говорят, они не такие, как мы. Их называют люди-скорпионы. Они приходили из мест, что находятся за Долиной поющих песков, и уводили в плен кхаарских людей.

— С какой целью? — Я изогнул бровь и чуть склонил голову набок, внимательно изучая лицо Алиайты.