Книга Мертвые берут наличными, страница 90 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

Это не собачка. Это ад на восьми лапках. Это… А-а-а!

— Я изгнал древнее зло, держал проклятое зеркало, но это… это — слишком.

Из чата же продолжалось радостно литься:

«Господин Ким! Она узнала меня по запаху! Это точно она! Вы — лучший. СПАСИБО!!!».

— Мне нужен психиатр после таких рабочих неожиданностей, — пробормотал Джувон, беря телефон и отыскивая номер Енчжу.

— Срочно. Мне нужно в кафе. С едой. Много еды. И с психологом в придачу.

Он закрыл ноут и полез в рюкзак за кошельком. Слышно было, как под столом упала карточка «Seoul Pass» и разлетается пыль с травами.

Джувон выдохнул и произнес вслух:

— Ну вот, начинается новый день.

Показалось, что где-то в уголке его квартиры что-то тихо щелкнуло, как будто маленькие коготки пробежали по полу. Нет-нет! Никаких перерождений в пауков!

* * *

Кафе было маленьким, с выцветшими бумажными меню, приклеенными к стенам, и красно-желтым интерьером, который с легкостью можно было назвать ностальгическим или просто дешевым, но с душой. Где-то в углу телевизор транслировал историческую дораму: в кадре благородный ученый плакал под дождем, держа над собой зонт, хотя дождь лил с другого угла. А за столиком возле окна двое пенсионеров так яростно спорили о бейсбольной команде «Дусан Берз», словно от этого зависела их пенсия.

Джувон, ссутулившись, сидел над миской супа. Он ковырял в ней ложкой, иногда вылавливая кусочки тофу, иногда просто гоняя лапшу по кругу. Перед ним стоял кимпаб, пока что тронутый лишь наполовину. Вид у Джувона был до ужаса трагичный. Чего уж там, пауков он не жаловал.

Енчжу сидел напротив. Рукава его синей рубашки были закатаны до локтей, воротник расстегнут. Ел он с видимым аппетитом: быстро, но аккуратно, как человек, у которого сегодня случились три операции, встреча с прокурором и ночь в детдоме, а теперь, наконец, еда. Он подхватывал рис палочками, зачерпывал из миски кимчи-чиге и иногда кидал на Джувона взгляд, как на больного кота, который отказался от тунца и вовсю страдает.

— Ты бы видел ее лицо, — мрачно начал Джувон. — Ан Хэен. В смысле, читал ее сообщения. Она… она была счастлива. Прямо чувствовалось, что светится. Сказала: «Суна вернулась!». А потом прислала фото. Фото, Енчжу! Где огромный, пушистый, клыкастый паук сидит на подушке в розовом бантике. И милая старушка воркует над ним, а он мурчит! Боже, за что мне это? — Он выдохнул, откинувшись на спинку стула. — Только мне это кажется ненормальным?

Енчжу ничего не сказал. Он спокойно зачерпнул ложкой рис и положил его в тарелку Джувону, словно это могло успокоить расшатанные нервы. Потом подвинул соус поближе к нему. И только тогда, не поднимая взгляда, сказал:

— Ты разговаривал с призраками. Изгнал древнюю сущность, которая пожирала души. Провел ночь в детдоме, где из вентиляции шепчут имена мертвых. Ты провел ритуал, где надо было уговорить нарисованного ребенком монстра не есть реального ребенка. И после всего этого… тебя пугает паук?

— Да, — честно кивнул Джувон. — Потому что пауки настоящие. И как можно не бояться пауков?

Над столиком повисло молчание. Енчжу смотрел на него так, как можно смотреть только на человека, которого одновременно уважаешь, сожалеешь о его дурости и хочешь накормить его до отвала, чтобы он, наконец, перестал загоняться. Джувон же прекращать загоняться явно не собирался.