Книга Зови меня перед смертью, страница 95 – Марина Комарова

Потому что потом… Потом ещё хуже.

Белоснежная кожа рассыпается в звёздную пыль, под ней прячется… хуапигуй.

Бой, паника, отчаяние. Я срываю печати, выплескивая силу ядра, рискуя получить отражённый удар.

Она падает бездыханной, так и не в состоянии поверить, что её убили.

Мой взгляд упал на камни стены напротив, но не видя их. Потому что перед внутренним взором были бледные лица вломившихся в брачные покои. Лицо Шаокин… белое, как рисовая бумага. Нет, белее.

Слёзы, крики, стража.

А теперь я здесь.

В тюремной камере. Под замком.

Я откинул голову назад и захохотал. Свадьба и правда вышла веселой. Умереть как весело.

Смех прекратился так же быстро, как и начался. Не время сходить с ума.

Я глубоко вдохнул, хоть воздух здесь и был тяжёлым, словно замер на года. Впрочем, чего я хотел от тюрьмы?

От сырости ломило кости, как у старика. Вроде бы тяжелых ран не было, но кожа всё равно горела — когти хуапигуй меня доставали не раз.

Что же произошло на самом деле? Почему именно Ланьси? Кто её подменил?..

И почему я не почувствовал опасности раньше? Может быть, я что-то упустил? Когда именно произошла подмена?

Казалось, что стены давят со всех сторон. В голову не приходило ни одной толковой мысли. Я снова провёл ладонями по лицу и прошептал в пустоту:

— Да за что?

Отвечать мне, конечно, никто не собирался.

Не знаю, сколько прошло времени, когда мысли начали проясняться.

Сначала страх, потом отчаяние, но сквозь это проступила холодная цепкая нить разума.

Всё слишком странно. Слишком выверено. Кто-то подстроил это. Слишком идеально подстроил.

Брачная ночь, демон в обличии моей невесты… И я — в центре всего. При этом никто не задаёт лишних вопросов. Все сразу видят во мне убийцу.

Я вспомнил её глаза. Чудовищные, но завораживающие.

Всё это было не случайно. Кто-то хотел, чтобы я умер либо здесь, в этой камере, либо от клинка, не выдержав позора? Клинок только вот забыли положить рядом.

Кто-то приложил к этому руку. И наверняка всё началось задолго до церемонии. Может быть… ещё там, когда я был в пустыне Цилань?

Я сжал кулаки. Сердце билось уже не от ужаса, а от холодной злости. Значит, меня подставили. И весьма искусно. Но за что? Зачем?

Меня хотели убрать. Либо опозорить так, чтобы уже никогда не поднялся?

Кому я перешёл дорогу?

В этот момент я услышал скрип двери.

Послышались тяжёлые шаги. Сначала в окошке появился стражник, а потом — Тан Жэнь.

Я сразу понял: поддержки ждать не стоит. Лицо дяди было жестким и хмурым. Ни капли тепла. Ни капли сомнений. Только холод и гнев. Если бы было можно превратить в пепел одним взглядом, то от меня бы уже осталась блеклая горстка.

Он подошёл ближе, его взгляд прожигал насквозь.

— Я не знаю, — начал он тихо, но в каждом слове звенела сталь, — каким чудовищем нужно быть, чтобы такое сотворить.

Я открыл рот, но он поднял ладонь.

— Молчи. Не смей говорить ни слова. Мне ты больше не племянник. Ты не достоин носить фамилию Тан. Ты — позор клана, Янжана. Я не верил тем, кто говорил, что из пустыни Цилань ты вернулся другим. Считал глупыми сплетнями. Злился. Но каким же я был слепцом… Ты принёс в себе живое проклятие. В собственном теле, Янжан. Какой из тебя тогда демоноборец?

Я сглотнул. Его слова били сильнее, чем когти хуапигуй. Я не смог вымолвить ни слова. Не сумел даже защититься — горло сжала невидимая рука.