Книга Я у мамы зельевар. Держись, столица!, страница 46 – Марина Комарова

— Правду говорить легко и приятно, — смело ответила я.

На красивых губах молодого человека появилась загадочная улыбка. Я невольно вцепилась в стул, потому что голова начала идти кругом. Просто вот смотришь в эти глаза и понимаешь, что теряешь ориентиры. А он только стоит и чарующе улыбается.

— Пан Вадатайс, прошу до приговора суда не использовать своего дара, — немного резче, чем ожидалось, сказал Саар.

Тот закатил глаза. Морок рассеялся. А я невольно сжалась.

Вадатайс? Это же лесной дух, заводящий путников в чащу к бялтам. Считалось, что именно вадатайсы в дружбе с бялтами. Только есть бялты — это этакий рабочий класс и парни-рубахи, то вадатайсы — нечто вроде аристократии.

Я сглотнула. Передо мной, конечно, никакой не дух, а вполне себе человек из крови и плоти, но вот что может дурманить сознание, я почувствовала четко. Зачем он тут?

— Как скажете, пан Саар, — ответил тот сладким голосом.

Это у нас что тут, конкурирующие организации? Видно же, что оба друг друга вынужденно терпят.

— А что со мной? — спросила я. — Могу ли я связаться с родными? Мне нужен адвокат.

— Вы умная девушка, панна Торба, — заметил Вадатайс.

Смотрит с интересом, словно разглядел что-то новое. Но я больше не повторяла своей ошибки. Саар пусть совсем не лапочка, но с ним взглядами меряться можно, а с тобой, гад ползучий, нет!

— Завтра, — коротко сказал Саар. — Ваши показания будут переданы.

— Заодно, может быть, вы что-то знаете об этом? — невинно произнес Вадатайс, давая мне бумагу.

Я взяла и осторожно глянула. Прочла. Нахмурилась.

— Бред какой-то! — возмущенно выдохнула. — Мне бы голову не пришло. Панна Межгинес была инициатором, у меня никаких претензий к королевской семье нет и никогда не было.

— Времена меняются, — сказал Вадатайс.

Какой вредный ты. Ну ладно, сделаем вид, что не услышали. Спорить с представителем власти, да ещё с таким жутковатым даром, совершенно не хочется.

Я понимала, что надо срочно спросить ещё что-то. Да что угодно! Но в голове, как на зло, стало пусто. Ударишь — зазвенит. Златовласая, где мой разум? Неужели в камере оставила?

Некоторое время меня ещё допрашивали, но при этом не давали самой что-то спросить. После чего снова увели в камеру. На все попытки выяснить, когда получится поговорить с братом или написать письмо маме, была тишина.

Сволочи. Нет, ну просто натуральные сволочи!

За мной снова защелкнулся замок.

— Чтоб вас перекосило, — прошипела я, мрачно оглядывая камеру.

Это что, тут ещё и спать придется? Нет, я, конечно, не аристократка, но все же девушка, привыкшая к нормальным условиям.

— Перекосит, — донесся голос Драаса, — но не сейчас. Видишь ли, у Саара предки из эстских долгожителей. Бабуля его больше ста двадцати лет прожила, прапрадед — сто тридцать. Родили сейчас здравы.

— Очень важная информация, — проворчала я. — А этот второй? Вадатайс?

— С этим лучше не связываться, — вдруг серьёзно ответил Драас.

— Что и правда потомок тех самых духов? — заинтересовалась я.

— Духи — это сказка, Ядвига. Вадатайсы вполне реальны, они ничем не хуже тех же вилкацисов-оборотней. Просто сумели найти свое место под солнцем, не становясь против людей.

— Но при этом нас недолюбливают? — догадалась я.

— Есть такое.

Перед мысленным взором появился образ стройного брюнета с красными искорками в карих глазах. Да… кожа у него была слишком белой. Такую можно иметь, если никогда не показываешься на солнце. Пусть в Латрии оно не такое, как в южных странах, но летом все равно припекает.