Книга Ядовитый цветочек для тёмного мага, страница 77 – Валентина Гордова, Зоя Кресак

И с губ слетело дрожащее от страха и решимости избежать самого страшного:

— Нет.

К сожалению, у меня не было времени на раздумья… И моя уверенность дала обратный эффект.

Серьёзно-требовательное выражение мужского лица медленно приобрело бесстрастный оттенок, сам он столь же плавно выпрямился, став значительно выше и страшнее, и, продолжая удерживать окаменевшими ладонями мои плечи, холодно резюмировал:

— Вы солгали в показаниях городской страже, леди Вермонт.

Короткий кивок кому-то со стороны, и рядом со мной выросла тёмная фигура с мечом. А Дайан, убрав руки, наградил последним тяжёлым взглядом и направился ко входу в «Пьяный зельевар» со стальным:

— Начинаем.

— Нет! — крик ободрал горло.

Но раньше, чем я успела дёрнуться или хотя бы осознать происходящее, на моём плече сомкнулась болезненная хватка, меня рывком развернули на месте, заломили руки за спину, защёлкнули антимагические кандалы на запястьях и бесстрастно сообщили:

— Вы арестованы за дачу ложных показаний.

И брыкающуюся, отчаянно сопротивляющуюся, изо всех сил рвущуюся в таверну, куда вломилась стража и откуда доносился жуткий шум, меня передали с рук на руки, а через несколько мгновений запихали в магическую тюремную карету, со скрежетом захлопнули дверь и оставили одну, в оглушительной тишине и ослепляющей темноте.

Я кричала, плакала, умоляла, но к моим стенаниям остались безразличны.

Обессилев, я сползла на холодный железный пол, чувствуя, как глаза горят от слёз, горло жжёт от криков, запястья выворачивает от боли, а сердце разрывается от страха, и ждала… ждала, ждала, ждала, изо всех сил, от всей души надеясь, что дверь не откроется повторно и я не увижу, как внутрь заталкивают пленённого Арнара.

Карета дёрнулась, я качнулась и задавилась всхлипом ужаса, далеко не сразу осознав, что происходит.

Затем навалилось облегчение. Мы поехали, а Арнара не было со мной среди пленённых. Никого не было. Значит, они успели спастись… значит, онуспел спастись.

Не знаю, сколько длилась дорога. Я могла лишь догадываться, что мы едем в городское управление с тюремными камерами на нижних этажах.

И когда экипаж качнулся и затормозил, а через несколько минут с тяжёлым скрежетом распахнулась дверь и в непроглядную темноту упал искажённый свет уличных фонарей, а меня не сильно вежливо выволокли на улицу, я смогла убедиться в верности сделанного предположения.

Перед нами возвышалось высокое, грозное, внушающее невольный трепет серокаменное здание управления стражей. Зарешеченные окна первого этажа, подёрнутые темнотой магической защиты окна четырех верхних, кованые ворота справа, ведущие на конюшню, чёрные, окутанные чуть мерцающей магией двери в центре здания.

И стражи. Здесь, там, всюду, куда ни глянь.

Меня грубо схватили за локоть и поволокли внутрь, особо не интересуясь, комфортно ли мне или хотя бы не больно. Но наш путь пролегал не на нижние этажи в тюрьму, как я полагала, а вверх по центральной лестнице, на четвёртый этаж, в светлую дверь с надписью «Капитан городского управления».

Судорожно вспоминая, как в Сиснане занимает эту должность, я позволила впихнуть себя в окутанный полумраком кабинет с многочисленными шкафами вдоль стен, заставленными книгами и документами.

Дотащив до стола, страж неласково развернул, расстегнул кандалы и уронил меня на твёрдый стул, чтобы тут же приковать цепью к столу. Я была не в силах поднять руки выше, чем на тридцать сантиметров от столешницы.