Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 91 – Мариэль Сальвия

— Здесь тихо, — сказал Марк, будто извиняясь за эту первозданную пустоту. — Ложись. Тебе нужно спать, а я буду стоять у окна. Всё просто.

Мира легла, не раздеваясь, поверх одеяла. Он выключил свет и встал у окна, как и сказал. Неподвижный, привычно прямой силуэт.

Сон не шёл.

— Марк.

— Да.

— Лягте рядом со мной. — она произнесла эти слова раньше, чем успела их испугаться. — Вы не спали, я не знаю сколько, но, вероятно, давно. Вы меня не защитите, если сами упадёте без чувств.

Марк медленно, держась за стены, отошёл от окна и добравшись до кровати, лёг поверх одеяла, на самый край, на спину, так, что между ними осталась целая пустыня. Руки вдоль тела. Взгляд в потолок. Он не коснулся её даже рукавом.

— Спи. Я здесь.

— Расскажите мне что-нибудь, — попросила она в темноту. — Не про предателей. Не про опасность. Что-нибудь… просто.

Он молчал так долго, что она решила, что уж точно ничего не расскажет.

— В том городе по вечерам зажигали огни вдоль набережной, — произнёс он наконец. — И ты выходила на балкон смотреть. Каждый вечер. Тысячи вечеров. Ты говорила, что это похоже на то, как просыпаются звёзды, только наоборот, снизу вверх. Я не понимал, что тут красивого. Огни как огни. — Марк выдохнул. — А потом тебя не стало. И я тысячу лет не могу смотреть на вечерние огни. Ни в одном городе. Ни в одном веке. Они пугают меня.

Мира заворожённая эти откровением, этой чудесной, но сложной и страшной сказкой, уснула глубоко и тепло, и абсолютно незаметно для себя. И в её снах не было чёрных дворцов и чужих лиц. И она, всё ещё крепко спав, повернулась и прижалась к Марку, уткнувшись лбом в его плечо, как в самую надёжную стену на свете.

Марк не шевелился. Потом медленно, как совершают непоправимое, положил руку ей на талию. Не обнял и не притянул. Просто накрыл ладонью, как накрывают огонёк от ветра.

И так лежал до самого рассвета, глядя в потолок, охраняя её сон в последний раз.

Утром его не стало.

Ни одного звука, ни шагов, ни скрипа двери, не было и записки на столе. Будто вся ночь Мире приснилась. И только мансарда над часовой мастерской возвращала её к реальности. Окно во двор было приоткрыто, и на подоконнике таял снежный след от мужской ладони.

Мира вернулась к себе домой, никому ничего не сказав. И Льву, и Соне по телефону она соврала, что отсыпалась дома с выключенным телефоном, и сама удивилась, как легко ей далась эта ложь.

* * *

Через пару дней Мира работала в мастерской над барельефом из нового заказа, и почувствовала, что в помещении стало резко холодно. Как будто потянуло сквозняком при закрытых окнах и двери.

Она отложила инструменты и увидела, что дверь подсобки приоткрыта. Мира медленно подошла, толкнула, чтобы проход стал пошире. В подсобке всё было на месте. Полки с инструментами, банки с растворителями. Холодильник по-прежнему ворчал. Всё было, как и раньше, кроме одного. На старой деревянной табуретке лежало чёрное пальто. Неизменное, старомодное. Его сложили с бережной, почти церемониальной тщательностью, каждая складка расправлена, так укладывают вещи, которые больше не понадобятся.

Мира коснулась ткани рукой. Пальцы узнали плотную, тяжёлую фактуру раньше, чем разум успел что-то решить. От пальто шёл слабый запах потушенной свечи и ладана из её снов о Чёрном дворце.