Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 65 – Таня Нордсвей

Дарэй закусывает губу, отставляя бутылку на стол, и садится на край столешницы, зарываясь пальцами в волосы. Я понимаю, что любить одну и быть женатым на другой сложно, но пять лет назад Дарэй сам принял это решение. А за каждый выбор всегда приходится платить.

— Но я не забыл её. И вряд ли забуду…

— Я и не прошу тебя об этом. Просто вспомни о том, что случится, если вдруг она станет причиной того, что волки на нас обозлятся. У нас нет столько мощи, чтобы противостоять сразу и Вэльску, и Таксодонии.

— Мы можем расширить круг Одарённых.

— Ты с ума сошёл! — рычу я, расхаживая по пустому залу взад и вперёд. Мои гневные шаги отдаются от стен и улетают вверх к ярусному потолку, украшенному фресками. — Дарэй, ты знаешь, что это — очень плохая идея.

Он поднимает на меня взгляд, в котором я вижу страшное — плескающееся огнём безумие. А потом это пламя гаснет и Дарэй вновь становится тем, кого я знал целый век. Другом, с которым мы прошли долгий и полный крови путь, навсегда спаявший нас воедино.

— Но нам нужен козырь.

— Нам он не понадобится, если мы будем держать наши амбиции в узде и не пытаться захватывать земли, принадлежащие волкам.

— Говоришь, как волк.

— Я Блейкли, и ты прекрасно знаешь о моём союзе с ними. Лишь благодаря этому тогда тебя и всех Ракваров не убили на холме Ветра.

Дарэй чертыхается и вновь прикладывается к бутылке. После расстёгивает пуговицы своего бордового камзола и снимает его, оставаясь в одной рубашке.

— А если я скажу, что у меня есть идея, с помощью которой мы сможем поставить на колени весь континент? — не своим, низким голосом спрашивает Император.

По моей спине пробегается холодок, и я предчувствую, что это предложение принесёт в наши жизни только беды. Между тем, расценив моё молчание за знак ответить на этот вопрос, Дарэй выдаёт:

— Мы можем отыскать саркофаги…

— Нет!! — рычу я, мгновенно подлетая к нему и прекрасно понимая, о чём он сейчас думает. — Не смей, Дарэй.

Мои глаза встречаются с его и Дарэй в ответ на мой всплеск тоже утробно рычит. Я ощущаю, как щупальца его силы тянутся к моему мозгу и бью по ним своим Даром, скалясь на него, словно хищник.

— Не переходи черту, — выплёвывает Дарэй, пытаясь поставить меня на место.

— Это ты не переходи, брат, — в этот момент моя речь вряд ли похожа на членораздельные человеческие слова, но Дарэй и так всё прекрасно понимает. — Если ты совершишь то, о чём сейчас думаешь, то я самолично вонжу кол в твоё сердце, ты понял?

— Ты угрожаешь Императору?

— Не забывай, кому ты обязан троном. И то, чем могут быть чреваты такие действия. Потому что трон тогда точно никогда больше твоим не будет, Дарэй.

Отстраняюсь от него, надеясь, что он меня понял. Внутри всё клокочет от одной мысли о том, что он хотел предложить.

То, что сокрыто в ведьмовских саркофагах и спрятано неизвестно где может погубить не только весь Ладорган, но и всю Саяру. А это… уже слишком. Даже для ветренного Дарэя.

Покидаю зал Совета размашистыми шагами, оставляя Императора в обществе бутылки и его любимого трона. Лишь когда заворачиваю к своим покоям вспоминаю, что там сейчас находится Лайла и резко торможу. В таком состоянии мне к ней нельзя. Ни в коем случае.

От ярости меня трясёт, и я чувствую то, что обычно подавлял годами. Контроль трещит — я боюсь навредить Лайле, ощущая дикий голод. Поэтому, отыскав Джона, я отдаю ему серию поручений.