Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 33 – Таня Нордсвей

— Так Вы отказываетесь от моего предложения?

— Да. Ой, то есть нет! — быстро исправляюсь я. — Но зачем Вам это? Зачем пускать убийцу в свой дом?

— Не думаю, что у Вас были личные мотивы для того, чтобы перерезать мне горло. Тем более я считаю, что такая хрупкая девушка не может нанести мне вред в моём же собственном доме, — стучит герцог пальцами по столу. Без маски на лице и в лёгкой рубашке с закатанными по локоть рукавами, позволяющими рассмотреть его мускулы, он ещё более привлекателен своей тёмной красотой. — Вы будете «дальней родственницей» моей бабушки, в которую я влюбился с первого взгляда. Очаруете всех присутствующих на балу — со всем этим я помогу. Расскажу, как не вызвать подозрения Совета, и как вести себя со знатью. Если Вам нужны деньги, то при хороших обстоятельствах и прекрасно исполненной роли я дам сумму, которая поможет потом исчезнуть с поля зрения светского круга и начать новую жизнь. Три месяца и свобода в Ваших руках. Я забуду всё, что произошло сегодня ночью, и мы больше никогда не встретимся.

Я цепляюсь за эту возможность, а потом меня оказывает волна ужаса. Если там будет Совет, то и кардинал!

— Кажется, я не смогу Вам помочь.

— Это почему?

— Кардинал Эмилио знает меня в лицо.

И даже хуже: он прекрасно помнит о том, как я унижалась перед ним, прося вольную.

— Кардинал сейчас в отъезде и его не будет на грядущем мероприятии.

— Но ведь наш договор будет на три месяца! За эти три месяца он может вернуться, и он… он…

— Что «он»?

Стараюсь не встречаться с ним взглядами, потому что помню, что его глаза колдовские, и что в них можно утонуть без возврата. И превратиться в мямлю, которая будет не в состоянии нормально с ним разъясниться.

— Если кардинал не получит от меня вестей в течение недели, он решит, что я сбежала. Он пошлёт по моему следу других членов Лезвий для того, чтобы они нашли мой труп. Как будто Вы сами не в курсе того, как ведёт свои дела кардинал.

— К сожалению, немного знаю. Не переживайте — эту проблему мы тоже решим.

— Как?

— У меня тоже есть связи, и поверьте, — усмехается Киран Ердин, — они даже получше, чем у вашего драгоценного кардинала. Не плачьте, я не причиню Вам вреда. — Мужчина вытаскивает из кармана висящего на стуле камзола белоснежный платок и протягивает его мне. Только после его слов я осознаю, что по моим щекам катятся слёзы. Ну вот, теперь я точно в его глазах нюня! — Я ещё не до конца стал таким чудовищем, каким меня рисует молва.

Беру из его руки платок и вытираю им лицо.

— Зачем я Вам? Только скажите правду, — тот стержень, что появился за последние года во мне лопается: и я вновь ощущаю себя перед ним напуганной шестнадцатилетней девчонкой. Где я, а где он? У меня ничего за душой в то время, как он один из влиятельнейших людей Ладоргана.

— Полагаю, Ваше присутствие сможет внести что-то новое в застоявшееся болото лицемеров.

Он так отзывается об аристократии, в которую сам вхож? Кажется, этот мужчина не перестаёт меня удивлять.

— Рад, что смог развеселить, раз уж довериться мне Вы не смогли на счёт своих обидчиков.

Я делаю ошибку и смотрю в его глаза, тут же оказываясь в их плену. И начинаю рассказывать ему всё, как на исповеди.

— Кардинал взял меня в Лезвия недавно, и я оказалась единственной девушкой.