Книга Смоль и сапфиры. Пара для герцога, страница 116 – Таня Нордсвей

Сила Кирана тянется к моей и мой Дар откликается на этот зов, сплетаясь невидимой нитью. Я охаю. Мне не нужно ничего говорить, ведь Киран уже всё и так понял без слов.

Герцог разворачивает мои запястья и оставляет на каждом поцелуй, не сводя с меня глаз, пока наши силы ластятся друг другу, посылая по телу волны мурашек и жара. Мои щёки вспыхивают, дыхание сбивается.

— Когда ты это понял? — слетает с моих губ полустон-полушёпот.

— Сразу.

Я прикрываю глаза.

Теперь Киран знает обо мне то, что я так и не решилась сама раскрыть. Знал изначально. Поэтому ли помогал? Что мы одинаковы?

Возможно, именно этим я Кирану и приглянулась. Своей… уникальностью.

Но, как ни странно, я не чувствую страха от того, что Киран теперь знает о моём Даре. Ведь крохой души я мечтала о том, чтобы он догадался обо всём сам и помог мне. Чтобы показал, что я больше не одна.

— Как ты скрываешь свой Дар? Это же трудно…

— Выдаю его за отклонение от правил, — я вновь чувствую касания его губ на своей обнажённой коже рук, но уже чуть выше.

— А мы отклонение? — мой голос не громче шелеста листьев на ветру.

— Мы естественны, моя маленькая тень.

Киран встаёт, заставляя меня распахнуть глаза, и тянет меня за руку, побуждая встать со стула. Я подчиняюсь и покорно иду за ним.

Мы заходим его спальню и Киран отходит к окну, где за шторой прячется мольберт с пустым холстом и деревянная коробочка с кистями и красками. Вытаскивает мольберт ближе к лунному свету и зажигает свечи, освещая полотно. За окном тем временем начинается дождь.

— Ты не умеешь контролировать свой Дар, я прав? — задаёт вопрос Киран, ставя табурет и пуфик перед мольбертом.

Я киваю, не понимая, куда он клонит.

— Ночью твоя сила вырвалась на свободу, и я это сразу почувствовал. Она терзает тебя, Лайла. Мучает. Её нужно взять под контроль, иначе она уничтожит тебя, оставив лишь физическую оболочку. Я знаю, что это сложно. Знаю по себе.

— Как ты научился самоконтролю?

— Я покажу тебе одну технику, которая покажет, как стоит брать себя в руки, даже когда становится уже невыносимо, — на его лицо опускается тень отнюдь не из-за сильного ливня, зарядившего за окном. Дождь барабанит по черепице и приносит запах свежести из чуть приоткрытого окна. — Иди сюда.

Киран усаживает меня на пуф, а сам садится позади меня на табуретку. Теперь моя спина и его грудь соприкасаются, а я чувствую его горячее дыхание на своей шее. Оно щекочет кожу и заставляет затягиваться узел в животе от трепещущего чувства податься к нему как можно ближе, растворяясь в его запахе.

Тем временем Киран берёт мою руку и вкладывает в неё кисть, а потом накрывает поверх своей ладонью. Наши руки макают кончик кисти в краску и переносят её на холст первым мазком синего цвета. Насыщенного и глубокого, как пучины моря. Успокаивающего и такого родного. Киран шепчет мне:

— Твоя сила заперта внутри тела, и ты должна черпать её по чуть-чуть. Потом видоизменять так, как тебе нужно, сплетая нужную форму, — кисть рисует очертания линии горизонта, а потом обмакивается в несколько других красок, создавая коричневый цвет и прорисовывая линию обрыва. Все цвета, тщательно подбираемые им, вызывают у меня лишь спокойствие, когда я наблюдаю за их смешением на холсте. — Пока ты сосредотачиваешься на том, как тебе управиться с малой её долей, тебя не затапливает лавиной бушующей магии. Ты как бы переманиваешь на свою сторону столько силы, со сколькой ты сможешь самостоятельно управиться.