Книга Монстры царства стали, страница 94 – Таня Нордсвей

Рэйна слышала рунийские сказки, но всегда считала их выдумкой. Зачем сейчас ей все это говорит Азар? И причем здесь то, что Рэйна вытворяла с иглами в комнате, где они вышивали?

— В роду Дар передавать женщинам, – продолжала Азар, выжимая сок граната в плошку рукой. – И у особенных женщин появляться метка поцелованной богиней. Эти фиалковые глаза, – принцесса вдруг подняла на Рэйну взгляд. – Дар у Ллау’ма Ве разный. Я видеть магию. И я видеть то, что струится в тебе.

Рэйна замерла, ожидая продолжения рассказа. Азар высыпала в гранатовый сок песок из мешочка.

— Твоя магия делать иглы для вышивания несносными. Ты управлять металл и сталь. Подчинять смертоносный туман. И ты заставлять других вышивать криво и косо. Ведь Селилуна Дрейк будет биться за принца, поэтому я говорить, что я тебе не враг.

— Почему? – решила уточнить девушка.

— Я любить другого, – всплеснула руками принцесса. – Он из тех, кто укрощает ветер. Он доблестный воин.

Тогда Рэйна все поняла правильно.

— Но что ты тогда делаешь здесь?

— Мой брат не знать о нашей любви. Но вскоре узнать, – ответила Азар, доставая откуда-то из украшений в своих волосах длинную ритуальную иглу. – А прибыть я во дворец принца Солара для того, чтобы посмотреть на пророчество. Ллау’ма Ве говорить в начале Песни истока, что приходить день страшного проклятья стали и хаоса, а также возвращения лжебогов. Дети и люди умирать, не доживать до старости. Будет долго править зло, но придет и Восход луны. Он забирать серебро и спасать. На языке Ллау’ма Ве, твое имя, Селилуна, означать Восход луны.

Она так быстро проткнула иглой кожу на ее руке, что Рэйна даже не успела среагировать. Лишь ощутила укол и увидела капельку крови, что осталась на игле Азар. Она капнула ее кровь в чашу.

— Ты решила, что пророчество обо мне? Но ведь это имя…

— Ты единственная, кому по праву носить это имя за последние семьсот лет, – обрубила Азар, пальцами размешивая жидкость, а после начерчивая странную руну на пергаменте. – О тебе говорят Ллау’ма Ве, ты поешься в их песнях и разносишься по ветру пустыни.

«Что за глупости, какое еще пророчество?»

— Я не могу быть никаким спасителем, – покачала головой Рэйна. – Я не умею спасать. Даже себя.

Закончив узор, Азар убрала руку от пергамента, и вдруг руна засветилась лунным светом. Присмотревшись, Рэйна поняла, что рунийка нарисовала на пергаменте фазу растущей луны.

— Тебе не надо уметь и не надо спасать. Ты должна жить и бороться. И пророчество сбываться.

Рунийка облизала пальцы и улыбнулась такой улыбкой, от которой у Рэйны пробежал по спине холодок.

— Я с тобой дружить и поддержать, Селилуна. Но уезжать после этот этап.

— Хорошо, ладно, – смирилась Рэйна, уже ничего не понимая из их разговора. – Ладно…

— Отлично, тогда мы пить кофе.

Из комнат принцессы Азар Рэйна выходила со странным ощущением того, что она абсолютно ничего не поняла и не хотела понимать. Запахом благовоний и странными речами принцесса напомнила ей богиню Митхэ, с которой Рэйна встретилась в маленьком домике с розами в Авеле, когда она была в Меласе.

Рэйна направлялась в свои покои, чтобы хоть немного отдохнуть перед ужином, как вдруг почти у самых дверей с кем-то столкнулась.

— Эй, аккуратнее! – поморщилась Рэйна, растирая плечо, которым врезалась в мужчину. Хотя тут, скорее, ей надо было быть аккуратнее: она ведь после разговора с Азар почти полностью абстрагировалась от того, что ее окружало.