Книга Пламя в темноте, страница 36 – Таня Нордсвей

Да, Ребекке явно стоило поучиться читать на древнешеррувимском.

Отчего-то после этой мысли я вспомнил, как учил младшего брата читать на этом наречии. У него тоже с этим были большие проблемы. И я знал, как быстро справиться с подобным, заодно поставив нужное произношение…

Усмехнувшись своей идее, я подумал о том, что научить красиво писать девушку будет в разы труднее. Но ничего — практика всегда сделает своё дело.

Я сгреб исписанные листы бумаги и отложил подальше. И неожиданно мой взгляд зацепился за странному каракулю на полях одного из листов. Вытащив его из стопки, я присмотрелся к нарисованному знаку повнимательнее. Хоть и кривой, но он передавал значение, которое нёс.

Нахмурившись, я переворошил оставшиеся листы и заметил второй такой же на последнем листке, где Ребекка явно вновь заскучала на лекции, раз у неё появилось время выводить чёрточки на полях.

Этот знак…

В этот момент в дверь кабинета постучали. Я нахмурился, отгоняя мысли и убирая весь конспект Ребекки в стол.

— Войдите.

— Шаян, — обратился ко мне Сеф, проходя в кабинет. Только лично мои люди имели право называть меня по имени. — Мы выяснили, что у девчонки, Ребекки, в академии есть брат. Ромус. Тот самый мальчишка, отказавшийся вписывать свою фамилию.

— Ромус, значит… — себе под нос прошептал я.

Вот теперь всё наконец складывалось. И я начинал понимать мотивы Ребекки.

— Да, совсем юнец. Первогодка. Ему даже пятнадцати нет. Физически слаб, но силён в науках.

Сефу не стоило утруждаться и продолжать описывать мальца, ведь Ромуса я видел лично своими глазами.

Значит, сильная и бесстрашная сестра решила таким образом попасть в академию, чтобы помочь своей родной кровиночке… Занятно.

Мой интерес к Ребекке продолжал расти.

Как же поведёт себя наша отчаянная девица в попытках спасти мышонка из мышеловки? Мне уже было интересно посмотреть на это представление.

Сухо кивнув Сефу, я взмахом руки показал ему, что Ше’ру мог быть свободен. Он уже принёс мне нужную информацию.

— Дополни в списке его фамилию. Ромус Амайя, — сказал я, вспоминая фамилию Ребекки.

— Будет сделано, — сверкнул рыжими глазами Сеф не спеша уходить. — И ещё один нюанс.

Я вопросительно выгнул бровь, сложив руки на груди.

Рыжий Ше’ру сунул руку в карман и вынул оттуда бутылочку с мутноватой жидкостью.

— Нашли при обыске правого крыла у третьего года.

Я ловко поймал брошенный пузырёк и откупорил его. Ударивший в нос запах был мне знаком. Лареева трава.

— Свежесваренная. Настою меньше суток, — подтвердил Сеф. — Постарался кто-то из лекарей.

Редкая отрава. Можно потихоньку, по капельке, травить человека и он вскоре скончается, а лекари лишь разведут руками. Стоит баснословных денег, варить должен талантливый в деле ядов человек, ингредиенты достать практически невозможно.

— У кого нашли? — скорее, тут следовало бы спросить кого подставили.

— Парень. С рудников севера.

— Допросили?

— Уже в подземельях. Вычисляем того, кто сварил, и подбросившего. Этот точно не смог бы купить такую дороговизну.

Я снова кивнул, повертев в руках бутылёк и положив его в свой стол. Собирались травить и у меня были мысли кого именно. Да, Ребекка, несладко тебе придётся этот месяц здесь отбывать.

— Виновных схватить. Допросить с пристрастием. Выяснить кто поставщик этой дряни. Это всё?