Книга Пламя в темноте, страница 108 – Таня Нордсвей

Родители — мятежники, которые годами плели паутину интриг в городе. У них было четверо детей, и старший числился в их рядах. Балар был вторым ребёнком в семье, не ведающим о том, чем занимаются его родители и брат. Двое младших тоже, поэтому их оставили в живых. Балара забрали в Лармар, так как выявили у него предрасположенность, а двоих мальчиков взяла на попечение семья из столицы. Насколько мне было известно, сейчас они росли в достатке в хорошей приёмной семье.

На Райландов поступали доносы, плюс к тому времени мы уже имели основания для того, чтобы их схватить. Дожидались лишь удобного момента. И он настал, когда Ше’ру получили наводку от ребёнка. Девочки.

Теперь, когда на моих руках были бумаги об этом кадете, я думал о том, что он, как и его родители с братом, покатился по той же дорожке. Поэтому стоило проверить и младших, чтобы к ним повнимательнее приглядеться.

Император ждал отчёт по проблеме с травлей кадетов и нелегальным оборотом Покрицы и Лареевой травы, который я ему незамедлительно предоставил, когда он заявился ночью в мой кабинет. Разумеется, Клауса Хартвигсена интересовало совсем иное: он прибыл проверить, что проклятие всё ещё в силе, а также проверить подозрительную магическую вспышку, что произошла при активации моего элемента крови. Но, так и не найдя зацепок, убрался в столицу, потребовал ещё больше ежедневных отчётов и поимки всех мятежников. Всех до единого.

Между тем время заканчивалось, и я это прекрасно знал. Выполняя обещание, данное Дарроку, я договорился о прохождении испытаний Ребеккой, однако прекрасно понимал — мы не успеем. За столько лет мы не приблизились ни на шаг к разгадке того, как снять это чёртово проклятие, и уже были в шаге от потери всего. От потери себя.

Единственное, что мне не давало покоя, так это фраза Бреннана, которую он сказал Ребекке. Про универсальный дар.

Что-то в этой формулировке смущало меня, но я не понимал что. Будто ответ на всё был на поверхности, но я никак не мог его осознать. «Я невероятно хорошо умею подстраиваться под любую технику боя и мой дар в этом универсален…»

Эта фраза засела глубоко в моей голове, и даже при разговоре с Клаусом я продолжал думать о ней. Стучала она и во время торжественной части, когда я отрубился от происходящего, изо всех сил сохраняя себе здравый рассудок.

Я ненавидел Императора, как и каждый из Ше’ру. Быть его гончими, верными псами, стоять рядом и ним и выполнять каждый его приказ — всё это было пыткой. Пыткой, длящейся не одно десятилетие.

Клаус прибыл вчера чтобы посмотреть на то, как мы смиримся с исходом. Но ни у одного из нас он не смог пробить нашу броню.

Мы убивали ради него. Мы умрём ради него.

И при этом мы ненавидим его.

Все драконы вчера заперлись на Драконьем утёсе. Я слышал их рёв. Это напомнило мне о том, что Рунфрид согласилась исполнить своё предназначение. Но пока всё зависело от Ребекки.

Эта девушка… Я не мог описать весь спектр эмоций, что испытывал, когда она находилась поблизости. Теперь, когда я пробудил элемент крови, всё стало только хуже.

Все чувства обострились и усилились. Она была моей ученицей, но я знал, что отношусь к ней не как к таковой.

Я усложнил буквально всё и старался держаться от неё подальше. Она даже не представляла, что посадила меня на поводок.