Онлайн книга «Должница Генерала. Служебный роман»
|
Алина уволилась сама, потому что не хотела слышать шепотки в спину, а Тимур… Тимур сказал, что не может предложить ей нечто большее, чем хорошую компенсацию за причиненный психологический ущерб. Впрочем, как выяснилось, ущерба там все же было немного, потому что красочные соцсети красотки уже спустя неделю показывали ее наслаждающейся компанией какого-то папика на Мальдивах. Ну, или залечивать свои раны она поехала на деньги, выделенные ей Беркутом при расставании… — У нас будет не так, — сказал он твердо и решительно, когда увидел, как моя решительность ехать с ним на базу отдыха, таит на глазах. — Я все равно уволюсь теперь, Тимур, — тихо произнесла я. Он оставил мой комментарий без ответа и просто предложил отпустить все проблемы и мысли до того момента, пока мы не вернемся обратно в город. Я тоже посчитала, что это самое правильное. Правда, я не была бы собой, если бы опасения раз за разом не вылезали наружу… Он сгребает меня в свои руки и сажает сверху, заставляя обвить талию. До невозможности приятно прижиматься к каменному торсу этого мужчины. Я беру его руки и смотрю на костяшки с запекшейся кровью. Целую их. Он чуть слышно стонет и становится везде еще более… каменным. Опускает ладони на мои груди, сжимает. Отодвигает края лифа, целует кожу. — Охрененный купальник, но только для меня, поняла? — хрипло шепчет, перемежая слова с поцелуями, — еще раз появишься среди других мужиков в том виде, в котором забежала к нам в баню, отшлепаю… Это его «отшлепаю» уже далеко не первый раз действует на меня одновременно так раздражающе и возбуждающе… И почему так, интересно… — У тебя пунктик на шлепках? — усмехаюсь, кусая за губу. — Пунктик на твоей круглой попке… Слушай, зачем ты прятала такую шикарную фигуру за балахонами своими? — Для того и прятала… Устала, что меня воспринимают просто глупой курицей с округлой задницей… Это неважно в сухом остатке, вон, Бестужев, ушел к своей старой вобле- сказал, что я обычная и что такие, как я, только для постели годны… Что… Нет во мне ничего примечательного… — Тихо… — берет пальцами за подбородок, заглядывает в глаза, — он дурак… И пусть живет со своими говновыбором мне на радость… Не заслужил он такую шикарную женщину. И не разглядел… Назвать тебя непримечательной мог только такой кретин, который единственное, на что по жизни был способен- выучить четыре закона и бумажки строчить. Он и адвокат-то посредственный… И вообще, Кать… Серьезно?! Ты сидишь на мне полуголая и мы обсуждаем Бестужева? Ну-ка, слушай меня, красивая, — хватает за талию и вжимает в себя, — с этой минуты все, что связано с этим хреновым Бестужевым, остается в прошлом, усекла? Вернемся в город, когда вещи будешь собирать, чтоб выкинула все, что купила при нем, понятно? — Зачем собирать вещи? — не понимаю я… — Ко мне переедешь. Что непонятного, Кать… Я тяжело вздыхаю. И сладко, и боязно… Волны возбуждения от очередной его грубой команды, которая по идее должна меня бесить, проходят по всему телу. — Может не спешить… — Куда уж медленнее… Целует в шею так, что у меня глаза закатываются, как вкусно и сладко. Мда, Катька. А ты испорченная горячая штучка, оказывается… — Ну… тогда можно начать уже сейчас… — шепчу ему в шею. Вдруг проснулось какое-то дикое, непреодолимое желание накалить атмосферу между нами еще сильнее… |