Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 48 – Яра Славцева

— И что ты хочешь от меня?

Она помолчала. Долго. Потом выдавила:

— Приезжай.

Я чуть не рассмеялась от абсурда.

— Ты в своём уме?

— Я не знаю, в своём ли вообще. Но если ты не приедешь, боюсь, я сделаю что-нибудь с собой. Или отец меня найдёт раньше. Или... я не знаю. Пожалуйста.

Вот так.

Именно так зло и пытается снова залезть тебе под кожу — не только угрозой, но и слабостью. Потому что если чудовище вдруг плачет, женщине особенно трудно остаться каменной. Нас этому с детства не учат.

Я молчала.

Максим стоял напротив, как натянутая струна.

— Вера, — снова раздался голос Ники, — пожалуйста. Один раз. Мне больше не к кому.

Я отключилась.

Тишина ударила по ушам.

— Ни за что, — сразу сказал Максим. — Даже не думай.

— Я и не думаю.

— Она врёт.

— Возможно.

— Не возможно. Наверняка. Это ловушка.

Я подошла к столу и поставила телефон.

— Я понимаю.

— Тогда всё.

— Не всё.

Он резко повернулся ко мне.

— Что значит «не всё»?

— Это значит, что если с ней реально что-то случится после этого звонка, она всё равно успеет сделать меня крайней. Ты сам это понимаешь.

Максим выругался сквозь зубы.

— Чёрт.

— Вот именно.

— Тем более ты никуда не поедешь.

— Я и не собираюсь одна.

— Даже со мной не собираешься. И вообще не собираешься. Это не твоя проблема.

— Уже моя, если она решила вплести меня туда последним звонком.

Он подошёл вплотную.

— Нет. С этого момента это моя проблема. Я сам поеду.

— И что? Приедешь к женщине, которую бросил, а потом окажется, что вы снова были вместе? Ты в своём уме?

— А ты?

— Я, по крайней мере, не думаю, что могу закрыть собой все дыры.

— Вера, я серьёзно. Ты беременна. Ночь. Трасса. Истеричная Ника в неизвестном месте. Это слишком грязно, даже для неё.

— Именно поэтому надо решить быстро, пока она не успела превратить это в ещё большую гадость.

Мы смотрели друг на друга, и я уже знала: если не уступит он, уступлю я, но поеду всё равно. Иногда материнский инстинкт делает женщину не осторожнее, а острее. Я вдруг очень ясно почувствовала: мне нужно закончить эту сцену. Не ради Ники. Ради себя. Чтобы зло больше не звонило мне с чужих номеров и не просило о помощи, как о новом праве влезть в мою жизнь.

Максим первым отвёл взгляд.

— Хорошо, — произнёс он. — Едем вместе. Но только так, как скажу я.

— Не командуй.

— Тогда просто выживи меня.

— Договорились.

Через двадцать минут мы уже были в машине.

Ночь за окнами была тёмной, вязкой, мокрой. Фары выхватывали куски трассы, заправки, редкие грузовики, полосы дождя. Я сидела, пристёгнутая, с ладонью на животе и телефоном в руке. Максим вёл молча. Слишком сосредоточенно.

— Если это подстава, — сказал он через какое-то время, не отрывая взгляда от дороги, — ты сразу садишься обратно в машину и не выходишь.

— Посмотрим.

— Нет. Не посмотрим. Именно так.

— Ты забыл, что я плохо поддаюсь приказам.

— А ты забыла, что иногда я всё ещё умею быть жёстким.

Я повернула к нему голову.

— Серьёзно? Только не сейчас, пожалуйста.

Он тяжело выдохнул.

— Я не на тебя злюсь. Я на себя. На неё. На эту долбаную ситуацию. На то, что ты снова едешь ночью в место, куда вообще не должна иметь отношения.

Я тихо сказала:

— Я тоже на это злюсь.

И после этого мы снова замолчали.

Мотель оказался именно таким, каким я его и представляла: низкое здание у трассы, тусклая вывеска, запах влажного ковролина и дешёвого освежителя воздуха, сонный администратор с телевизором за стойкой. Номер Ники назвали сразу, едва услышав, что мы к «блондинке из двести третьего». Значит, выглядела она достаточно плохо, чтобы её запомнили.