Книга Предел доверия, страница 67 – Лисавета Челищева

Эмре купил мне тонкий серебряный браслет с подвеской-полумесяцем, сказав, что это на удачу, потому что в Стамбуле без удачи никуда. Я попыталась отказаться, но он просто застегнул его на моём запястье и сказал:

— Это подарок. Не отказывайся от подарков в Турции, это плохая примета.

Я надела браслет, и он засверкал на солнце. Потом мы пошли к мечети Сулеймание, поднимались по узкой улочке в гору, и я запыхалась от вечернего зноя. Эмре шёл впереди, иногда оглядываясь, его футболка промокла на спине, и я поймала себя на мысли, что он красивый — не как Демир, чья красота была опасной и запретной, а иначе: тёплой, надёжной, лёгкой.

Мы вышли на широкий двор мечети, где в центре бил фонтан для омовений, а люди сидели в тени. Эмре подвёл меня к краю площадки, откуда открывался вид на Золотой Рог. Босфор блестел бирюзой внизу, корабли ползли по воде, чайки кружили над крышами.

— Это мой любимый вид, — с гордостью заявил Эмре, вставая рядом со мной. — Когда устаю от всего, прихожу сюда и просто смотрю. На воду, на чаек, на людей, которые живут своей жизнью. И становится легче. Попробуй.

Я посмотрела на него. Ветер трепал его волосы, и он улыбался — грустно, задумчиво.

— У тебя есть кто-то? — спросила я, недолго думая. — Девушка?

— …Была, — он пожал плечами. — Ушла. Сказала, что художники слишком нестабильны. Финансово. И… вообще. Сказала, что я живу в мире фантазий и не умею зарабатывать.

— Она ведь в чем-то была права, — я усмехнулась, но без злобы. — У художников такая проблема есть.

— Наверное, — он повернулся ко мне. — А у тебя? Почему ты смотрела на Демир-бея как на врага народа?

Я замялась.

— Сложно объяснить.

— Попробуй.

— …У меня контракт с Демиром, — призналась я, глядя на воду. — Я позирую ему. Он продвигает моё искусство. И иногда… иногда между нами происходит то, что не должно происходить. Но это не отношения.

— А что?

— Не знаю, — я вздохнула. — Я запуталась. Он говорит, что я особенная, а потом шлёпает свою секретаршу по заднице. Как это понимать?

Эмре не стал допытываться. Положил руку мне на плечо — коротко, ободряюще, и убрал.

— Может, он просто не знает, чего хочет. Или знает, но боится.

— Он? Демир Османоглу ничего не боится.

— Все чего-то боятся, — возразил Эмре. — Особенно те, кто выглядит бесстрашными.

Мы спустились к Босфору, сели на паром и переплыли на азиатскую сторону. Там было тише, меньше туристов, больше старых деревянных домов и кошек, греющихся на солнце.

Мы гуляли вдоль воды, ели кукурузу от уличного торговца и смеялись над его шутками о турецких тёщах. Эмре рассказывал о своей деревне на побережье Эгейского моря, об отце-рыбаке и матери, которая пекла хлеб в печи. В маленьком кафе мы пили чай из тонких стаканов и ели симит с кунжутом. Напряжение уходило, злость на Демира таяла, и я начинала дышать полной грудью.

В этот момент зазвонил телефон. Экран показал имя Демира. Я не взяла трубку, просто напряженно смотрела на мигающие буквы. Через секунду звонок повторился.

— Возьми, — сказал Эмре, — а то он меня убьёт. И тебя тоже.

Я усмехнулась и нажала «ответ».

— Карина, почему ты не брала трубку? — голос Демира был жёстким, требовательным.

— Я на экскурсии, не слышала. А что, я должна отчитываться о каждом шаге?

— Какой экскурсии? Где ты? — он пропустил мою шпильку мимо ушей.