Книга Предел доверия, страница 10 – Лисавета Челищева

Я остановилась перед ним. Он медленно оглядел меня, задержав взгляд на ногах. Потом поднялся и пошёл ко мне — неторопливо, с лёгкой улыбкой. Каждый его шаг приковывал моё внимание.

— Карина, — ласково произнёс он. — Добрый вечер.

— Добрый. Рада снова увидеться.

— Взаимно. Ты прекрасно выглядишь.

— Спасибо.

— Это та самая картина? — он кивнул на свёрнутое полотно, которое держал водитель у стены.

— Да.

— Прекрасно. — его карие глаза скользнули по моему лицу, задержались на губах. — Не хочешь подняться в мой номер? Развернём и обсудим твою работу.

Подняться в его номер. Звучало сомнительно. Но мы же взрослые люди. Я хорошенькая, он чертовски сексуальный. Почему бы и нет? Посмотрю, что будет.

— Хорошо, — ответила я, и он улыбнулся.

— Лука, — обратился он к водителю, — подними вещи Карины-ханым в её номер. А за картиной я присмотрю сам.

Лука кивнул и ушёл с моей сумкой. Демир взял свёрнутый холст и протянул мне свободную руку.

— Идём.

Я вложила ладонь в его пальцы, и по коже сразу пробежал короткий электрический разряд. Демир лукаво улыбнулся, заметив мою реакцию.

— Ты всегда так реагируешь на простые прикосновения?

— Только когда они не такие уж простые.

— Интересно. — он чуть сжал мою ладонь и повёл к лифту.

В зеркальном лифте я видела нас обоих: он стоял чуть сзади, высокий, крепкий, и смотрел на мой затылок. Я кожей чувствовала этот взгляд.

— Волнуешься? — спросил он негромко.

— Немного. Надеюсь, вам понравится моя работа.

— Расскажи о своей технике. Ты предпочитаешь масло или акрил?

— Масло. Оно живое, с ним можно долго работать, менять слои. Акрил слишком быстрый, не даёт времени подумать.

— А как ты добиваешься телесной глубины? Лессировками?

— Да, множеством тонких слоёв. Но ещё важно подмалёвок сделать тёплым, тогда кожа начинает будто светиться изнутри.

Демир кивнул, не сводя с меня глаз в отражении.

— Не терпится уже посмотреть на твою работу. Ты действительно знаешь свое дело. Не просто рисуешь, а понимаешь, что делаешь. Это редкость.

— Спасибо.

— Я не льщу. Я говорю как есть. — он помолчал. — А как ты считаешь, эротическое искусство должно быть красивым или честным?

— Честным. Красота — это уже потом. Если честно, то красиво само по себе.

— …Согласен. Поэтому мне и интересна твоя работа.

Двери лифта открылись. Демир пропустил меня вперёд. Его номер был на последнем этаже, с панорамными окнами, но я не смотрела на город. Я смотрела, как он аккуратно развернул мою картину, положил на огромную кровать с белоснежным покрывалом и встал, скрестив руки на груди, изучая её.

Я замерла у двери, вцепившись в ремешок сумочки. Тишина длилась минуту, вторую. На спине уже выступил пот.

— Карина, — наконец произнёс он. — Подойди сюда.

Я сделала несколько шагов и остановилась рядом. Наши плечи почти касались. Демир чуть отстранился, и я напряглась.

— Это не любовь, — сказал он с новым оттенком в голосе. Удовольствие. — Ты услышала меня. Ты поняла.

— Я хотела быть честной.

— Честной. — он повернулся ко мне, и я оказалась зажатой между ним и кроватью.

— Да.

— И что же это? — он смотрел мне в глаза. — Твоя честная фантазия?

Я не могла лгать.

— Да.

— О ком?

Я промолчала.

— О нас?

Он приблизился и положил руку мне на талию, потом очень нежно коснулся моей щеки. Я смотрела на него, не в силах пошевелиться.