Онлайн книга «Авалон»
|
— Да ты что, начальник! – закрестился Филька. – Да я… Да чтоб мне всю жизнь на субботники не ходить! — Олл райт! – Мамзель довольно потерла ручки. – Я тебе верю. – И властно бросила Коломойцеву: – Заприте его в камеру, а портсигар спрячьте в сейф и берегите. Не дав никаких разъяснений, она упорхнула. А теперь переместимся в уже упоминавшуюся нами Обуховскую больницу, но на сей раз не в мертвецкую с ее неповторимым амбре, а в палату номер двенадцать, где так же неаппетитно пахнет невынесенной уткой, йодом и еще черт-те какой дрянью, характерной для лечебных заведений. Именно в эту палату попал Вадим Арсеньев, едва не распрощавшийся с жизнью после схватки с ополоумевшим швейцаром. Он не понимал, каким образом спасся. Наиболее логичным казалось предположение, что Евдокимов отпустил обмякшего и потерявшего сознание чекиста, думая, что с ним покончено, после чего бежал с места преступления. Вскоре в номере с перевернутой тумбой и валяющимся канделябром появился Горбоклюв, он и привел напарника в чувство, влив ему меж зубов добрую дозу рыковки. Вадим порывался встать, но боль шипастым обручем перетягивала грудь, позволяя делать только короткие конвульсивные вдохи, а о том, чтобы устоять на ногах и куда-то пойти, не могло быть и речи. Петрушка, на удивление тверезый, проявил расторопность, вызвал по телефону карету неотложки, и Вадима умчали в больницу. Горбоклюв сопровождал его, увеселял анекдотами и раздавал нагоняи медработникам, которые, по его мнению, с недостаточным тщанием обслуживали авторитетного пациента. Вадима в этот момент беспокоило вовсе не больничное обхождение. Перво-наперво он спросил, куда делся Евдокимов и отряжена ли за ним погоня. Горбоклюв виновато развел руками. — Я как, значица, бучу услыхал, из комнатенки скок! Гляжу: по лестнице этот змееныш удирает… Но я ж не подумал, что он змееныш. Привратник и привратник. Мало ли, по нужности какой спешит. Опосля, значица, примечаю дверь отворенную, а за ней вы почиваете… Вот незадача! Это была абы как сляпанная полуправда, и Вадим без усилий отсеял настоящее от придуманного. Горбоклюв отнюдь не был пьян, от него и водкой-то несло чуть-чуть, и язык уже не заплетался. Вывод: каким-то плутовским макаром он разыграл за новогодним столом комедию, чтобы посмотреть, что станет делать почуявший свободу Вадим. Никакой он не простак-лапотник. Менжинский знал, кого послать в ответственную командировку. От этого на миг сделалось муторно. Не сказать чтобы он доверял Эмили и Горбоклюву. Знал, что приставлены они к нему не завтраки в постель подавать. Но все ж видел в них прежде всего помощников, а не надсмотрщиков… Ладно. Что же было дальше? Из опаски, что первостатейный слухач обнаружит слежение, Петрушка пошел за ним не сразу, приотстал и потому опоздал вмешаться в скоротечный поединок с бугаем-швейцаром. Увидел последнего выбегающим на лестницу, не сообразил, что надобно его ловить, решив проверить, куда делся Вадим. А потом уже было поздно – швейцар покинул гостиницу и скрылся за метельной завесой. Двое дежурных показали, что в руке он держал потрепанный саквояж. — Да вы не полошитесь, изловят его как пить дать! – Горбоклюв, в отличие от Эмили, называл Вадима на «вы», подсюсюкивал, притвора. – Я уже, значица, всю тутошнюю милицию на уши поставил, конники по закоулкам рыщут… Куда ему деваться? |