Книга За седьмой печатью, страница 96 – Евгения Якушина

Давешний провожатый вывел Руднева и Белецкого за ворота тюрьмы, снова проведя через скорбный Сергиево-Елизаветинский приют и лабиринт Бутырского замка.

— Едем в цветочный магазин, – велел Руднев, когда они с Белецким сели в сани, и далее всю дорогу молчал, погруженный в какие-то свои мысли.

Магазин цветов господина Буше, в котором, как выяснил Белецкий, четыре дня назад было куплено пять дюжин свежайших белых лилий, находился на пересечении Неглинки и Кузнецкого Моста. Хозяин встретил посетителей почтительно, но с откровенной подозрительностью. Во-первых, его озадачил повторный визит Белецкого, который уже приходил с расспросами утром, а во-вторых, обеспокоила студенческая форма Руднева. Москва все еще никак не могла оправиться от пережитых потрясений, и любая студенческая шинель воспринималась как потенциальная угроза спокойствию честных обывателей.

Господин Буше неохотно повторил свой рассказ про анонимный заказ на лилии и уличного мальчишку, пришедшего за заказом с запиской. Почтенный цветовод заверил, что цветы были наивысшего качества из его личной оранжереи, срезаны никак не ранее, чем за час до доставки, и аккуратно попытался выяснить, чем объясняется такой интерес молодых господ к этому заказу.

Белецкий от ответа уклонился, вместо того высказав восхищение выставленными в хрустальных вазах букетами.

— Вот этот, пожалуй, лучше остальных, – заявил он, указывая на пышный каскад из алых и белых гвоздик, смешанных с какой-то пушистой зеленью. – Гвоздики просто восхитительны.

Господин Буше ту же принялся увлеченно рассказывать про особый сорт алых гвоздик, который в позапрошлом году ему прислали из самой Голландии. Любезно поддакивая, Белецкий выждал, когда в речи цветовода появилась первая пауза, и достал из кармана смятый цветок.

— Это же тоже из вашей оранжереи? – спросил он.

Господин Буше нацепил на нос очки, покрутил цветок перед светом, понюхал, смял лепесток в пальцах, разве что не надкусил.

— Однозначно! – авторитетным тоном заявил цветовод.

— У вас кто-нибудь покупал их в последнее время в большом количестве?

Господин Буше нахмурился.

— Любезные господа, простите, но вы задаете недопустимо много вопросов. То про лилии, теперь про гвоздики! Я не намерен раскрывать тайны своих покупателей!

— Господин Буше, вы окажете мне невероятную услугу, если расскажете про эти гвоздики. – Белецкий крайне убедительно изобразил на лице страдание. – Это связано… с дамой. Мне необходимо знать!.. – Белецкий добавил в голос рыдающие нотки. – Поймите, господин Буше, я безмерно ревную!

Сыграно было мастерски. Дмитрий Николаевич закашлялся, чтобы не рассмеяться. Сердобольный же цветовод притворными переживаниями Белецкого проникся.

— Ну, если дело в этом, то я не смею вам отказать, молодой человек! Впрочем, я мало что знаю. С гвоздиками та же история, что и с лилиями: анонимный заказ, который забрал мальчишка. Сожалею, что не смог вам помочь!

Белецкий скорбно вздохнул.

— Вы очень нам помогли, – заверил цветовода Руднев, и добавил, указав на розы нежно-кремового цвета: – Отправьте букет вот по этому адресу.

Он написал на бумажке адрес девицы Лисицыной.

— Карточку изволите подписать? – Цветовод подсунул Рудневу резной картонный прямоугольник с витиеватой золоченой рамочкой.