Книга За седьмой печатью, страница 26 – Евгения Якушина

Митенька пребывал в странном для себя возбуждении. Душа наполнилась каким-то пьянящим предвкушением, какое, наверное, испытывает мореплаватель, впервые вступивший на неизведанную ранее землю. Но разум при этом был ясен и холоден. Мысли выстраивались с математической упорядоченной стройностью, будто бы Митенька доказывал геометрическую теорему.

Неожиданно для себя юноша понял, что ему важнее установить истину, чем выяснить, кто окажется убийцей. От осознания такой странности ему даже стало стыдно. Да как же так можно?! Один человек жестоко лишил другого жизни, а ему все равно, кто этот злодей, будто бы он задачку из учебника решает. Но потом почему-то вспомнился рыцарь в белых латах на обожаемой картине сэра Берн-Джонса. Вот ведь Ланселот искал Грааль не ради того, чтобы найти волшебную реликвию. Ну, право же, не в чаше дело было, но в служении! Не цель, но благородное преодоление, вот что важно!

Так примирившись со своей совестью, Митенька решил продолжить искать ответы на не дающие ему покоя вопросы.

Следующим местом поиска он определил комнату покойного Григория Дементьевича Борэ. То, что рыться в чужих вещах по меньшей мере неприлично, Митеньку более не волновало. Какие уж тут могут быть церемонии, когда стоял вопрос установления истины.

В комнате публициста царил резанувший глаз беспорядок. Белецкого на него нет, ни к месту подумалось Митеньке. Найти что-то в этом хаосе представлялось задачей не из простых, да и не знал Митенька, что он, собственно, ищет.

Брезгливо осмотрев раскиданные на туалетном столике личные вещи, заглянув в платяной шкаф и даже в раскрытый, небрежно оставленный на стуле саквояж, Митенька не нашел ничего, заслуживающего внимания, и уж было решил, что поиски его тщетны, но тут обратил внимание на журнал, торчавший из кармана халата, брошенного поверх несмятой постели.

Юноша осторожно вытащил журнал и развернул. Назывался он «Овод» и представлял собой напечатанный на дешевой бумаге сборник каких-то статеек. Подобные издания Митеньке приходилось видеть и прежде. Их тайно из рук в руки передавали друг другу гимназисты, пряча от учителей и начальства. Печатались в них политические памфлеты, обличающие власть, да рассуждения о судьбах человечества. Читать и даже хранить такие журналы гимназистам строго-настрого запрещалось, а нарушение было чревато исключением из гимназии с волчьим билетом. В отличие от большинства своих товарищей Митенька ко всякому революционному флеру не тянулся и запрещенных статей не читал.

Молодой человек полистал журнал, не очень-то рассчитывая найти что-нибудь значащее в этом политическом сумбуре, но вдруг его взгляд зацепился за знакомое имя. Он быстро пробежал статью глазами. Вот оно! Теперь все вставало на свои места. Один животрепещущий вопрос был, кажется, решен. Митенька понял, что могло привести Борэ в архив в неурочное время.

Теперь оставалось понять, где искать Семина. Юноша живо представил себе, как, разгадав и эту загадку, явится перед Терентьевым истинным триумфатором. Впрочем, мысль была недостойная и суетная, потому Митенька ее отогнал и уверенно направился в комнату Семина.

Здесь ему сразу бросилась в глаза книга в пожелтевшем и затертом бумажном переплете, лежавшая на столике подле кровати. На обложке значилось: «Описание языческих традиций и ритуалов, собранные доктором Ф. Т. Анищиным во время путешествий в Сибирские земли». Кто такой был доктор Ф. Т. Анищин, Митенька не знал, да и вряд ли это имело какое-то значение для его расследования.