Книга Малум, страница 55 – Юлия Макс

Она пришла в себя утром после маскарада, лежа на лавочке в соборе Святого Вита. Все люди вокруг были растеряны, ничего не помнили, словно их заколдовали, но Эва не забыла ничего и долгое время думала, что сошла с ума. Слезы, неожиданно подступившие к глазам, заставили ее проморгаться.

Она дочитала до раздела под заглавием «Ведьмы» и остановилась.

«Ты ведьма», – вспомнила она слова Баала. Интересно, это он так шутил?

«Ведьма (от старославянского „та, что обладает ведовством, знанием“) – женщина, практикующая магию (колдовство), а также обладающая магической силой. В низшей мифологии и народных поверьях Европы ведьмами назывались женщины, вступившие в союз с дьяволом или другой силой с целью обретения сверхъестественных способностей.

Отличительные признаки: привлекательные, стройные, родимое пятно под коленкой, которое может быть любого размера, преобладают рыжий и черный цвет волос, цвет глаз чаще зеленый и черный. Выглядят моложе своих лет.

Могут управлять силами природы, насылать проклятия, порчу и сглаз. Искусные зельевары, от природы на интуитивном уровне разбираются в травах.

Сотрудничают с природными энсиа, избегают упырей, демонов и инквизиторов».

На этом предложении Эва невольно прыснула, расценив последнее написанное слово как легкую иронию в адрес читателя.

«Сила дара варьируется. Например, вызвать ураган или сварить настойку для облегчения боли».

Эва фыркнула и втайне понадеялась, что если бы была одной из ведающих, то ни в коем случае не той, что делает микстуры. А нет, Баал ведь сказал, что она видящая. Эва подумала о тенях, которые ей мерещились боковым зрением: были ли они последствиями ее хронической мигрени или все-таки чем-то большим?

«Не сейчас!» – решила она. Сперва нужно найти подходящий делу об утопленниках вид энсиа, а с остальным можно и после разобраться.

Эва тщательно пролистала книгу до конца, но ни один вид монстров не подходил под категорию «люблю на досуге топить людей». Зато как журналист она знала, что социопаты, серийники и маньяки могут развлекаться таким образом.

Вздохнув и потерев слезящиеся глаза, Эва отправилась в постель. Взглянула на экран мобильного, который показывал два часа ночи, и поставила будильник на семь утра, подозревая, что, когда проснется, будет похожа на восставшего мертвеца. Уже засыпая, Эва вспомнила, что не заперла дверь, но вставать не стала.

Снова был мост.

Проклятый Нусельский мост^[17], подсвечиваемый снизу домами, что спали под Вышеградом. Ветер безжалостно и холодно бил в лицо. Она снова была подростком, вынужденным наблюдать, как одинокая женская фигура взбирается на парапет, чтобы прыгнуть. Высокая, с копной медных кудрей, которые от ветра походили на языки пламени. В ночной рубашке до колен и сапогах, надетых на голые ноги. Эва бежала за ней всю дорогу от квартиры. Бежала, но так и не смогла догнать. Как не могла и приблизиться, сколько бы ни пыталась. Женщина сделала по парапету несколько шагов, затем обернулась и посмотрела на девочку.

— Прости! – скорее поняла, чем услышала Эва, и фигура в ночной рубашке полетела вниз.

— Нет! – закричала Эва.

Так неистово.

Так отчаянно.

Так бессильно.

Чувство утраты снова ударило под дых, обожгло горло и осело горечью на языке.

Ведь женщиной, прыгнувшей с моста, была ее мать.