Книга Малум, страница 31 – Юлия Макс

— Падре, я хочу покаяться, – прошептала она, пока Ягр отвлекся, ведя тихий разговор по телефону.

— Я в курсе того, что вы сделали, – так же тихо отозвался он.

Эва, узнав о том, где предположительно захоронены жертвы, наняла рабочих, чтобы они копали. Когда рабочие нашли захоронение, очевидно, падре их увидел.

— Я хотел отозвать рабочих из траншеи, когда они нашли первые кости, – продолжил священник, – но сделал вид, что сам разрешил это. Я все еще не верю, но останусь в сторожке до утра и, если увижу нечто своими глазами, сделаю что должно. Вы ведь хотите, чтобы я отпел кости погребенных? – уточнил он и снова перекрестил Эву.

Ночь в холодном костеле заставила Водичкову закоченеть до онемения. Не спасала даже вторая куртка, любезно отданная ей Ягром. В половине четвертого наступила оглушающая тишина, а затем послышался шорох под деревянным полом возле алтаря. Звук напоминал копошение крыс. Через мозаичные стекла в здание проникал свет луны, позволяя Эве видеть из укрытия весь зал.

Из пола медленно просочился черный дым, пахнущий кровью. Он взметнулся ввысь, а потом мгновенно влетел в ту самую гипсовую фигуру, стоящую в первом ряду. Гипс слегка осыпался, и фигура, вздрогнув, зашевелилась. Эва выпучила глаза и зажала себе рот ладонями, чтобы не издать ни звука. Со стороны полицейских она услышала сдавленные восклицания. Гипсовый монстр приблизился к месту, откуда вылетел черный дым, и ударил руками, укутанными в плащ, проламывая деревянные доски и разбивая свои хрупкие конечности, которые разлетелись по всему церковному залу. Водичкова на секунду перевела взгляд на нишу, из которой выглядывал Ягр. Он направил дуло пистолета, но так и не решился стрелять в ожившую статую. Зато в нее начали палить двое напуганных полицейских, и Эва не могла их судить, потому что будь у нее оружие, она первым делом сделала бы то же самое.

Продырявленная статуя моментально замерла, и дым, покинув ее, устремился обратно в яму.

Из дыры послышался глухой стук, будто кто-то шагал под полом. В проеме показались кости рук, ухватившиеся за края пролома и подтягивающие тело. Тело, сотканное из черного дыма и множества чужих костей. Череп, как и кости конечностей, он наверняка забрал у жертв. Его «лицо» пыталось принять разные формы, будто частицы сознания исходили из множества душ, запертых в этих костях.

Существо сделало шаг. Неестественный, дерганый, быстрый. Хребет, сотканный из дыма, извивался подобно змее. Кости, отнятые у убитых, нехотя притирались друг к другу, а потому хрустели и щелкали на каждом шагу.

В висках у Эвы запульсировала острая боль. Она не давала нормально думать, чувствовать. Мир покачнулся, и боковым зрением она увидела несколько темных силуэтов.

Якуб жестами приказал своим подчиненным прекратить огонь.

Монстр, вылепленный из боли и отчаяния, был уродлив. Однако Эву привело в ужас не то, как он выглядел или двигался. А шепот. Когда он приблизился к месту, где она пряталась, Эва услышала его. Тихий хор голосов, перекрывающих друг друга. Мужчины, женщины, дети. Они звали ее по имени. Они умоляли. Они смеялись. Они говорили.

Эва поняла, что он нес в себе память тех, кто страдал здесь. Их боль, их гнев, их жажду мщения.

От существа по костелу распространялся запах. Нечто древнее и сырое, проникающее глубоко в сознание.