Книга Малум, страница 126 – Юлия Макс

«Пражский трдельник»

«Дорогие читатели!

Пока я работаю над новым необычным делом, хочу поделиться с вами своими наблюдениями в вопросе религиозности.

По данным последней переписи населения, только 2 % чешских граждан посещает костелы раз в неделю. И только 18 % опрошенных вообще считают себя верующими.

В нашей стране около двух тысяч религиозных объектов: костелов, церквей, монастырей. Но зачем они нужны? Для кого?

Кажется, вера в Бога как таковая себя изжила, и костелы остаются лишь памятниками минувших веков и красивыми достопримечательностями для туристов.

Всплеск веры и посещений, который мы все наблюдали два года назад, прошел, оставив церковь доживать свои дни в одиночестве.

Месяц назад, днем я посетил костел Святых Кирилла и Мефодия. В здании я был совершенно один (не считая Бога, если он, конечно, существует). В огромной мраморной чаше, где должна находиться святая вода, стояла пиала, а в ней освященной жидкости было настолько мало, что и пальцев не смочить.

Возникает вопрос: что же для вас вера? Нужны ли нам эти две тысячи костелов или же они могли бы послужить другим целям?

Ваш Эл Вода».

Эва

Она резко открыла глаза, еще не понимая, где находится и что случилось. Пахло сыростью, впитавшейся в камень, и горьковатой затхлостью, словно это место давно не проветривали. Под ней была холодная утрамбованная земля, отчего спина, зад и ноги совсем околели. Кожу на правой руке жгло. Перед глазами висел низкий каменный потолок, и тусклый свет слабо проникал в решетчатый проем у самого верха.

Застонав, она перевернулась на живот и попыталась встать. В глазах двоилось, словно ей снова семнадцать и она проснулась после выпускного, на котором единственный раз перебрала со спиртным. Выпрямившись во весь рост, Эва руками смогла достать до потолка с прикрепленной к нему старой трубчатой лампой. В помещении не было мебели, лишь у одной из стен лежала груда воняющей навозом соломы. Эва рассмотрела деревянную дверь без ручки с ее стороны.

Эти улыбчивые братья-ладины что-то подсыпали в лимонад. Якуба с ней не оказалось, и она запретила себе думать о том, что его уже могло не быть в живых. В мыслях все равно мелькали сюжеты десятка фильмов, где маньяки похищали людей и потом издевались или охотились, пока не убьют. А ведь были еще извращенцы.

Эва передернулась и в который раз пожалела, что согласилась на эту работу. Сидела бы сейчас в редакции, в тепле и уюте, писала бы свои статьи и знать бы не знала о Пассо Селле и убитых туристах.

— Эва. Эва! – послышалось из ниоткуда.

Она покрутила головой, пытаясь понять, с какой стороны идет звук.

— Эва-а-а.

Она продолжала оглядываться, боясь, что знакомый голос ей всего лишь почудился.

— Якуб? – тихо и с надеждой спросила она.

— Да. Кажется, я внизу, а ты сверху.

Голос и правда доносился из-под пола со стороны настеленной соломы.

Эва кинулась туда, встала на колени, разрыла руками плохо пахнущую сухую траву и обнаружила под ней деревяшку. Она нетерпеливо отбросила ее и увидела глаза Якуба внизу через небольшое, примерно с ладонь, отверстие в каменном полу.

— Якуб, – облегчение оттого, что он жив, на секунду сжало спазмом горло, и его имя она скорее просипела, чем произнесла. Через проем она рассмотрела грязное лицо напарника, просиявшее короткой улыбкой.