Книга Сердце зимы, страница 89 – Хелена Хейл

Агата рассмеялась, уткнувшись носом в ямочку между плечом и ключицей. Я прижал ее обнаженное тело к себе и поцеловал в кончик уха.

— Чего смеешься?

— Да просто поверить не могу. Ты – мой. Лежим в твоей постели и планируем будущее. Ты называешь такие места, о которых я почти ничего не слышала, зато видела много картинок. Знаешь, раньше были такие доски желаний? Я как-то делала подобную, только не могла повесить на стене – стыдно было. Вдруг дед или Мартыныч увидят, поднимут на смех. Там были фотографии римского фонтана, Черного моря, Кафедрального собора и наш с тобой рисунок. А еще собака мопс и набросок магазина с моими рукодельными штуками.

— Что нам мешает воплотить эту доску в жизнь, а?

— Ничего? – с придыханием спросила Агата, приподнявшись на локтях.

— Ничего, – твердо ответил я.

— А не надоем я тебе, Дань?

— А ты не забегай вперед, – хохотнул я.

Агата громко шлепнула меня по голой груди, и я шикнул от боли.

— Давай просто жить, хорошо? Без всяких «а если».

— А если… – завела Агата с игривой улыбкой.

Я схватил ее за талию, повалил на спину и накрыл своим телом. Восхищался ее нежной кожей, округлыми формами как в первый раз. Ее податливости и ласке. Я оставил по поцелую на каждом сантиметре ее плоского живота, дошел до груди и, чувствуя нестерпимое возбуждение, провел по ней языком. Агата извивалась подо мной и повторяла мое имя.

О лучшем дне рождения я действительно не мечтал.

Агата

30 марта, парк

Ладно, пожалуй, я готова признать, что Москва не так плоха, как я о ней отзывалась. Во-первых, этот город не перестает удивлять. Здесь столько разных развлечений, что все и не испробуешь! Заскучать здесь невозможно, тем более мне, девчонке, которая кроме дойки, уборки и готовки ничего в жизни не видела. Даже взять церкви – у нас в деревне одна на три села, а здесь почти на каждом углу храмы сказочной красоты. Недавно, кстати, в одном из них поставила свечи за упокой и «рассказала» дедушке о том, что я послушалась его. Поблагодарила за возможность, которую он предоставил мне, ограничивая себя в средствах.

Грандиозные планы, которые мы построили в день рождения Дани, начинали осуществляться. Признаюсь, сначала мне было забавно обсуждать наше будущее. Мы с Настей в детстве любили развалиться на бетонных плитах и мечтать. Смотрели в небо и с непоколебимой уверенностью считали, что увидим мир, встретим любовь, вместе отправимся на море (до того, как я осознала, что вряд ли выберусь из деревни). Обсуждая это с Даней, я воспринимала все так же, как и разговоры с Настей на плитах, – приятно иногда помечтать, но на этом все. Поболтали, напредставляли себе красивых картинок будущего, а потом вернулись в реальность. Каково же было мое удивление, когда Даня всерьез занялся поиском тура на море.

Я чувствовала себя самозванкой. Не заслужила я такого! Может, это сон? Не могла же жизнь так круто повернуться ко мне лицом, после того как столько лет показывала зад.

Слова Виталика продолжали свербеть в голове. Я постаралась прислушаться к Насте и Дане, жить сегодняшним днем и наслаждаться тем, как этот день проходит. А дни и правда были хороши. Только тревожность подкрадывалась, нападала со спины, хватала за голову и нашептывала угрожающе: «Скоро, скоро твое сердце снова разобьют!» В такие моменты я замыкалась, бродила одна по незнакомым улицам, изучая район, где жил Даня.