Книга Сердце зимы, страница 11 – Хелена Хейл

— Может, искупаемся? – предложила я.

— Давайте. Мы с Димоном захватим скутеры и поедем, – кивнул Виталя.

— Мы вас с Настей тут подождем.

Виталик улыбнулся мне кривозубой дружелюбной улыбкой, достал пачку сигарет, прикурил, поделился с Димоном и предложил нам. Мы с Настей отказались. Виталику казалось, что с сигаретой в зубах он выглядел крутым, этаким героем из кинофраншизы «Неудержимые», но на деле эффект был обратный.

В целом по меркам общества Виталик считался ни рыба ни мясо. Вроде красивые светлые волосы, большие карие глаза, рост о-го-го, но вот нос и зубы его подвели, да и фигура жилистая – сразу ясно: если намеренно не станет набирать массу, останется дрыщом. Димка же был прехорошенький, но слишком уж слащавый. Пухлощекий, голубоглазый, невысокий и нерасторопный.

Покуривая, вразвалочку парни пошли по домам за своими транспортными средствами, а мы с Настей, превозмогая жар от плит, легли на спину и уставились в небо. Облака сегодня казались карикатурными, словно кто-то слепил их из ваты и подвесил на веревочки – так низко плыли они. В детстве я верила, что на облако можно прилететь и посидеть на нем. Даже мечтала запрыгнуть в вертолет и приземлиться на облако с вещами, да пожить там месяцок-другой. Когда умер отец, я решила, что он там, на облаке, видит меня и машет каждый раз, когда я поднимаю взор к небу. Теперь я знала, что облака – всего лишь часть в цикле круговорота воды. Такие же недолговечные, как счастье или жизнь.

— Смотри, это в форме сердца! – показала пальцем на облако Настя.

Я всю эту романтику не воспринимала, да и фантазия у меня была что у дуба – никакая, но облако и впрямь напоминало сердце. Мысли мои возвращались во вчерашний день, как бы я ни пыталась их прогнать. Лицо того парня, его наглость и внезапное появление – я думала о нем всю ночь, но так ничего и не придумала. С кем не бывает? Каждый день ведь в чьем-то окне объявляется интересный персонаж.

— Агат, о чем думаешь?

Еще одна. Не любила я эти разговоры по душам. Но Настя – единственная, кому я могла доверять в деревне.

— Вчера один тип свалился с моей крыши, – сказала я, и случившееся стало более реальным. Ночью казалось, что это плод моей фантазии.

Настя поднялась на локти и закрыла своими волосами солнце, склонившись надо мной и сверля глазами цвета чистотела.

— Что?!

Пришлось разъяснить.

— Хм… – Настя задумалась. – Наверное, он из тех москвичей, что на левую сторону приезжают.

Мы с Настей скорчили рожицы.

— А он… красивый? – тихо спросила она, будто кто-то кроме птиц или кротов мог услышать нас в этой глуши.

Я посмаковала ее вопрос, воспроизводя образ Дани. В деревне мало было парней моего возраста или старше, в Курск я выезжала редко и ни с кем не успевала познакомиться. Единственным мужчиной, которого я считала привлекательным, был Аарон Тейлор-Джонсон, но вряд ли наши пути когда-нибудь пересекутся. Так бы я научила его жизни в деревне. Но вот проблема – этот Даня был чертовски похож на Джонсона.

— Не урод, – выдавила я.

— Из твоих уст прямо-таки комплимент, – хихикнула Настя. – Ой, какие у тебя сережки красивые! Ты разве их в Курске брала?

Я аж выпрямилась. Дурная голова, совсем забыла снять серьги!

Была у меня отдушина, тайное хобби, которое я лелеяла и берегла от глаз посторонних, и вот, этот Данил совсем с толку сбил! Я увлекалась эпоксидной смолой. Папа как-то закупил смолу и отвердитель, мечтал сделать красивый обеденный стол – да все, что успел, это показать мне, как правильно ее разводить на примере небольшой картинки. Даже дедушка не знал о моем занятии, хоть и постоянно возмущался неприятному запаху. Летом я работала в лесу, а в холодное время – в сарае. Делала сережки, расчески и прочие безделушки с сушеными цветами. Например, сережки, которые на мне, – кружочки-висюльки с незабудками внутри.