Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 92 – Хелена Хейл

В голове уже зрел первый шаг моего «расследования под прикрытием», и именно мама Реймонда была всему началом. Телефон бесконечно вибрировал, я психанула и взглянула на экран – высветились пропущенные от Бри и мамы.

— Аштон, а где расположен ваш бойцовский клуб? – спросила я. – И что он из себя представляет?

— Бойцовский клуб – одна из четырех группировок пригорода, а именно нашего фермерского района. Он в зоне ответственности Беннета и находится недалеко. Я могу познакомить тебя с ними завтра, если захочешь.

— Было бы здорово! – хлопнула в ладоши я.

— Кажется, дедушка тебя потерял. – Аштон указал пальцем на деда, который стоял у входной двери, скрестив руки на груди, и постукивал пальцем по локтю.

— Видимо, – расстроилась я. – Спасибо за чудесный день, Аштон!

— Лия, – Аштон прикоснулся к моей щеке. Он минуту смотрел в мои глаза, но так и не смог сказать то, что хотел. – Доброй ночи.

Я побежала навстречу дедушке.

— Звонила мама, – с ходу сообщил он, фетровая шляпа скрывала его поседевшие кудри.

— Вот черт!

— Выбирай выражения, детка! – попытался сурово пригрозить дед.

— Прости! – Я демонстративно хлопнула себя по губам.

— Она выпытала у нас все. – Дедушка открыл дверь, впуская меня, нас окатила волна ароматов с кухни: бабушка готовила томатный суп. – Конечно, Джинни впала в истерику. Сказала, что прилетит ближайшим рейсом, но мы ее отговорили.

— Большое спасибо!

— На самом деле, Офелия, мама сильно переживает. Тебе не следовало так исчезать, не предупредив ее. Я знаю, тебе кажется, что это личное и что больно было только тебе, но это не так. Для Джинни это бремя вины на всю жизнь. Родитель чувствует себя …эй, Пени, как сказать «хреновым», только этично? – крикнул дед.

Я хохотнула.

— Альберт, еще одно «хреновое» слово в присутствии внучки, и до конца месяца ты будешь сам себе готовить! – выругалась бабушка с кухни.

— Пустые угрозы: ее хватит удар, как только она увидит плиту после моей готовки, – заговорщически проговорил дед и подмигнул мне. – Я хотел сказать, что родителям трудно принять тот факт, что в какой-то момент им не удалось защитить своего ребенка.

Я смотрела на дедушку, думая о маме. Вечно веселой шутнице, заводиле, которая всегда была рядом и никогда не показывала грусти и переживаний. Чертова эгоистка! Все эти годы я носилась со своими страхами, запиралась в своем асоциальном мире, доверяя книгам, но не интересуясь собственной матерью! Не одной мне было больно, дедушка прав. Каждый второй пережил что-то невыносимо тяжелое, но справился, может, и не ради себя, но ради других. С этой минуты я пообещала себе, что отныне постараюсь сделать все возможное, чтобы мама поверила в мое восстановление и поняла, что ее поддержка была моей защитой.

— Я поняла, дедушка, – заверила я.

— Офелия, помоги мне с ужином! – крикнула бабушка.

— Беги! – Дед чмокнул меня в щеку и снова вышел из дома.

Покончив с ужином, я первым делом решила пересмотреть фото из дендрария. Все же Аштон – очень красивый парень, совсем без изъянов, как голливудский актер. Слишком идеальный, что ли. Ему удалось расположить меня к себе, однако пока я не выясню, что случилось в их с Реем прошлом, о полном доверии Аштону не могло быть и речи.

Я решила выложить в социальную сеть фотографию из сада, но над чатом высветилась цифра «32».