Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 2 – Хелена Хейл

— Даже не думай уговаривать меня купить юбку, платье и прочую девчачью дребедень.

— Но ты же и правда девочка! – застонала мама.

Я знала, ей было важно, чтобы я всегда выглядела лучше всех. Она обожала шопинг, обожала наряжать меня, как куклу, и никак не могла принять мой «готический», как она выражалась, стиль.

— Черт, если ты действительно угомонишься, я, так уж и быть, соглашусь на два платья и две юбки. Со мной случится инсульт, если их будет больше.

— Ура!

Мама подбежала и чмокнула меня в щеку. От неожиданности парикмахер чуть не отрезала мне волосы до макушки.

— Мисс, пожалуйста, присядьте на гостевой диван, – не выдержала она.

Подготовка к университету всю последнюю неделю шла полным ходом. В понимании моей матери начиналась совершенно новая жизнь, а в моем – новые проблемы. Мама все школьные годы мечтала о том, чтобы я попала в один из университетов Лиги плюща, откладывала деньги, которые, кстати, не пригодились, ведь мне удалось получить стипендию. Мы жили в Филадельфии, где тоже имелись приличные университеты, но мама была одержима Йелем и Принстоном. Она не заставляла меня учиться, с учебой у меня проблем не возникало, я прекрасно осознавала, что это необходимо, но с тревогой относилась ко всему новому, тем более к переезду.

Я наблюдала за мамой, пока парикмахер вертела меня из стороны в сторону: женщина сорока лет, тростиночка, с виду – моя ровесница. Черные (от природы, не то что у меня) волосы собраны в конский хвост, рваные джинсы, широкая рубашка в клетку, кроссовки Puma с прорезиненной подошвой – нет, никогда бы не дала ей сорок. Да и окружающие всегда принимали нас за сестер.

После салона красоты мы таки отправились в торговый центр. Вирджиния Коулман как сумасшедшая сгребала все яркие платья и кидала на стул в примерочной. Я сбилась со счета уже на седьмом, поэтому просто как робот надевала их и снимала, уговорив себя взять то, что приведет маму в восторг. Пока шла примерка, я благодарила бога, что учебники, тетради, блокноты и прочую канцелярию мы закупили на прошлой неделе. Сил и нервов на дальнейшие хождения по магазинам не осталось.

— Ну пусти свою мать, что я там не видела! – потребовала она. Как ни крути, а мама и деликатность в общественных местах – вещи противоположные.

— Терпение, мам!

«Кое-чего ты и впрямь не видела, да и не стоит тебе это видеть», – думала я, стягивая очередной наряд. Сдав последний школьный экзамен я набила татуировку у своего хорошего знакомого и тату-мастера по совместительству. От середины бедра до тазовой кости и вдоль ягодицы тянулись бордовые розы с гравированным кинжалом, запутавшимся в шипах, по центру. К такому маму следовало подготовить заранее, учитывая ее неумение держать язык за зубами.

Конечно, помимо маминых кукольных нарядов были куплены и мои постоянные спутники – черные джинсы, черные футболки, черные бейсболки, черные кроссовки, черные куртки и толстовки. Наверное, одержимость мне досталась от матери. Но вот без чего мой день точно не мог пройти, так это без стакана айс-карамель-макиато из «Старбакса». От холодного кофе я была зависима сильнее, чем от сигарет.

Два огромных чемодана были доверху забиты: один исключительно моими фаворитами, второй – вещами, купленными по маминой прихоти. На самом деле мама не всегда была такой «современной», заботливой и лучезарной по отношению ко мне. Подозреваю, что она чувствует себя очень виноватой каждый раз, когда замечает шрам над моей ключицей. Семь лет назад один день круто изменил наши с мамой жизни. День, когда умер отец. Еще совсем крохой я осознала: отношения моих родителей разительно отличаются от понятия «счастливый брак». Папа был вспыльчивым и злоупотреблял спиртным, мама – требовательная и импульсивная. Они не уступали друг другу в характерах, однако чаще всего после ссор сухим из воды выходил отец за счет влияния своей матери: бабушка постоянно запугивала мать тем, что если та уйдет от отца, то они отсудят у нее все, до последнего цента, но маму больше всего пугало то, что на самом деле имела в виду бабуля. Отсудят меня.