Книга Холодный кофе, или Одиночество Офелии Коулман, страница 127 – Хелена Хейл

— Отметим с твоими? Не вопрос. Дед у тебя забавный. – Рей улыбнулся, закидывая в рот попкорн.

— И зайдем к твоей маме, не оставлять же ее одну на Рождество третий год подряд, – прошептала я.

— Вороненок…

— Знаю, знаю, но ты должен пообещать, что переборешь свое баранье упрямство! – Я нагло уселась к нему на колени.

— Ты совершаешь опасные движения… – прохрипел он мне на ухо, прикусывая мочку.

— Так мы договорились?.. – Я коснулась губами его скул, лба, носа, губ, углубила поцелуй и зарылась рукой в густые волосы.

— В такой обстановке я не в состоянии думать, – ответил он, обвивая руками мои бедра.

— Реймонд, вчера… кто-то закрыл меня в гараже, – решилась рассказать я.

— Не понял… – Он напрягся. – Что случилось?

— Кто-то постучал в окно моего авто, но я никого не смогла разглядеть. Потом ворота начали закрываться сами собой. Я вышла из машины, коснулась ногой лески и едва успела отскочить, прежде чем с потолка свалился шар, наполненный краской. Я сразу позвонила Брианне, она и вытащила меня из гаража.

— Может, Тиана баловалась?

Рей взял меня за руки. Вопрос прозвучал неубедительно: он явно занервничал и пытался скрыть это от меня.

— Завтра вечеринка, а после ты можешь переехать ко мне. Подумай об этом, пожалуйста.

— Давай обсудим это после вечеринки, сегодня у меня куча дел, не хочу оставлять домашнее задание на выходные. – Я прижалась к нему, обвив руками шею. – Меня эта ситуация, если честно, напугала.

— Все хорошо, милая. Ты же знаешь «Дзету»: они мстительны и изобретательны. Я поговорю с Тианой еще раз. Кстати, в воскресенье будет футбольный матч, ты ведь придешь поболеть за меня?

— А ты не боишься, что мне в нос снова прилетит мяч? – хохотнула я.

— Посадим тебя на самую верхнюю трибуну, – пообещал Реймонд.

Позже, в коммуне, в душу закралось дурное предчувствие. Словно не могло быть между нами с Реем такой неподдельной нежности и искренних чувств. Недоверие и страх быть покинутой отозвались мурашками, пробежавшими по спине и затылку.

Я боялась зависимости от Рея и прочих волнующих ощущений. Боялась утонуть в них, погрязнуть. И в то же время уже не могла представить своей жизни без них.

В панике я решила загуглить слово «любовь». В интернете попалось такое описание: «чувство, свойственное человеку, глубокая привязанность к другому человеку или объекту, чувство глубокой симпатии. Выступает важнейшим субъективным индикатором счастья».

Как просто. Но ведь она многогранна! Любовь может быть не только индикатором счастья, но и причиной страданий! Это не только привязанность, но и забота, отдача, ответственность… любовь к матери или мужчине, к ребенку или домашнему питомцу – спектр этого чувства безграничен и разнообразен.

Любовь может быть опасна, может толкать на ужасные, необдуманные поступки. Может сводить с ума. За любовью скрываются сила, вдохновение, власть, жизнь. Любовь – спусковой механизм для многих художников, скульпторов и других творцов. Почему меня так взволновало это посредственное определение понятия «любовь»? Да потому что оно описывало лишь пять процентов моих чувств к Реймонду. Мне стало не до шуток. Почти каждому влюбленному сердцу суждено хотя бы раз да разбиться.

Когда я проснулась, то сразу ощутила – что-то не так. И не только потому, что солнце еще не взошло. Вроде в комнате все было как прежде. Морозный воздух коснулся лица, и я, наконец, поняла, в чем дело – какого-то черта открылось окно. Но я закрывала его. Задвигала шторы. Накинув одеяло на плечи, я вприпрыжку добралась до окна, стараясь не касаться холодного пола, и закрыла его.