Книга Сердце лета, страница 88 – Хелена Хейл

Звучало это ужасно и смешно одновременно. Несмотря на недолгое негодование с моей стороны, вечер прошел прекрасно. Мы танцевали не меньше двух часов и вспотели так, что волосы можно было выжимать. Степиной Маше стало совсем душно, и мы решили разъехаться по домам, хотя благодаря танцам все мое нутро требовало «продолжения банкета»! Вероятно, Женя подметил мое воодушевление.

— Как насчет того, чтобы прокатиться по ночной деревне? – с улыбкой предложил он.

— Я только за! Сейчас только Воронцову… найду…

А Воронцова в углу клуба танцевала с Мишей. Я не стала их беспокоить. Степа снова стукнул по стереосистеме, чтобы отключить музыку. На секунду повисла абсолютная тишина, которую нарушили раскаты грома.

— А вот и гроза в начале мая, – хмыкнул Вова.

— Слышите? Кажется, дождь. Надо поскорее выдвигаться, не то в ливень перерастет, – переживал Кулаков.

— Нам после смерча уже ничего не страшно. Особенно Черному, он прям от воронки убегал. Помнишь, Женек? Ты когда к нам прибежал, я думал, сознание потеряешь.

Женя криво ухмыльнулся и кивнул, затем взял меня за руку и повел к выходу.

— Мы тоже бежали от самой воронки, – подал голос Алик.

Я резко остановилась и обернулась.

— Да-а-а, мы тогда за Эссенцеву так переживали, чуть сердца не лишились! – Милена использовала нецензурную лексику. – Но она оказалась в надежных руках.

Я закашлялась. Ну, Милена, спасибо.

— Пойдем! – снова дернул меня Женя.

— Всем пока!

Воронцова, похоже, была так сильно увлечена Добрыденем, что даже не обернулась. А ведь потом будет названивать! Мы вышли на улицу, и нас обдало ночной прохладой, запахом прибитой дождем пыли и свежести. Конечно, проскальзывали и нотки навозной кучи и сена, но они лишь дополняли деревенскую картину.

— Бежим!

Мы с Женькой стартовали, периодически скользя на мокром черноземе. Сев в машину, я хорошенько отряхнула кроссовки и только потом закрыла дверь. Черный завел машину, включилась магнитола – время близилось к полуночи. Я рассматривала Женю, пытаясь найти в нем что‐нибудь, что привлекло бы меня. Может, если не избегать его откровенного внимания, из нас что‐то выйдет? Но тут по радио заиграла песня Нелли Фуртадо «Say it Right», вогнав меня в ностальгию о знаменательном вечере в подвале заброшенного дома. О первом поцелуе. О первой трагедии. Я улыбнулась болезненным, но теплым воспоминаниям.

— Предлагаю сделать круг вдоль лесной чащи, чтобы выехать в долину, а там найдем пустошь, где можно посмотреть на звезды, – отвлек меня Женя.

— Отлично, – кивнула я.

— Ты, кажется, на режиссерском факультете учишься?

— Да. Мне очень нравится, особенно практика. Но все же больше я люблю фотографировать. Бывали двенадцатичасовые свадебные съемки, а я даже усталости не чувствовала, только прилив вдохновения и желание сделать потрясающие фотографии.

— Завидую людям, нашедшим себя. У меня есть пара хобби, но им не получается посвятить жизнь.

— Например?

— Пока не хочу открывать все карты, – ухмыльнулся он.

— Что же в них такого секретного? – хохотнула я. – Ладно, вытягивать не буду. Хочу только сказать, что в любом увлечении наступает стадия выгорания и хочется все бросить. Главное – не отчаиваться. Я, бывает, тоже разглядываю свои работы и думаю, что руки у меня не из того места и что фотограф из меня никакой. А потом читаю благодарности и тут же забываю об этих заскоках.