Книга Сердце лета, страница 63 – Хелена Хейл

— Ладно, давай поговорим о чем‐нибудь приятном. Например, куда ты собираешься поступать?

Не самая приятная тема.

— Я… должна пойти в медицинский.

— Должна пойти? Ты хочешь быть врачом?

— Ну…

— А, это твои родственники хотят, чтобы ты стала врачом. Аглая, если ты готова отказаться от такой радости жизни, как любовь, – дерзай, но профессия – это твое будущее, а медицинский отнимет кучу лет жизни. Скажи мне, кем бы хотела быть ты?

— Не поверишь, но до сегодняшнего дня я и не знала, кем хочу стать.

Алик огляделся, сдерживая смех.

— Мне уже страшно подумать о том, как ты нашла себя в этом подвале…

— Да нет же, сегодня я задумалась о фотографиях. Мне бы… хотелось с ними работать.

— Фотографировать?

— Да… глупо ведь?

— С чего ты взяла?

Я удивленно взглянула на Олега и слезла с его коленей. Наверное, я считала любые свои мысли глупыми, так как в семье мое мнение мгновенно отрицалось или попросту игнорировалось. Если бы я сказала дедушке, что хочу стать фотографом, он бы, пожалуй, показал меня специалисту или сказал что‐то вроде: «Кем?! На этом денег не заработаешь! Да ведь это даже не профессия! Так и останешься бездельницей, всегда была ленивой, такой и останешься!»

— Лучше скажи, кем ты видишь себя?

— О, я бы хотел податься в систему МВД. Даже документы подал уже.

— Ты? На страже порядка? – ахнула я, хихикнув. – Точно, ты ведь хотел защищать людей.

— Увидишь меня в форме и сразу перестанешь улыбаться, – повел бровями Алик.

Я зарделась и отвернулась. Сколько мы здесь? Полчаса? Час? Ощущение, что я хотела бы находиться здесь всю жизнь. Впервые за шестнадцать лет я чувствовала себя нужной. Здесь, с Олегом, было безопасно, непринужденно и нежно. Наверное, я и правда законченная трусиха, раз не рискнула раньше пойти против деда. Этот поцелуй открыл для меня всю многогранность человеческих чувств, а что же ожидало меня во взрослой жизни…

— Кажется, пошел град.

Действительно, снаружи опять бушевала стихия. По ощущениям, град был с яйцо. Я молилась, чтобы деревянная крыша выдержала эту атаку. Чтобы заглушить страх, я свернулась калачиком, положив голову Алику на колени, и, пока он гладил меня по волосам, задремала.

* * *

— Девочка моя, вставай…

От уха по телу разлилось тепло и побежали мурашки. Я привстала, пытаясь вспомнить, где я и что я.

— Ураган?

— Закончился. Ты проспала три часа.

— Три часа?! О господи, дед убьет меня!

Я вскочила и побежала к вещам. Они до сих пор были влажными, но выхода не оставалось.

— Аглая, ты в этом не пойдешь.

— Я пойду хоть голой! Мне уже крышка! – огрызнулась я.

Конечно, Алик этого не заслуживал, но мне грозил конец.

— Аглая…

— Алик. Пожалуйста, не препирайся. Ты не представляешь, что мне грозит.

Тяжело вздохнув, Красильников подошел ближе, обняв меня за голую талию. Я чуть сознание не потеряла от этих магических прикосновений.

— Хорошо. Может, мы успеем встретиться с девочками, скажем, что ты была у них. Идет?

— Да, – улыбнулась я, немного успокоившись.

Теряя драгоценные минуты, я все же не упустила возможность в последний раз насладиться поцелуем. Алик словно прочел мои мысли. Развернув меня к себе и нежно обняв, он прильнул к моим губам. Поцелуй-наставление. Поцелуй-прощание и сожаление. На этот раз, закрыв глаза и поддавшись порыву любви, я плыла по ровным, тихим волнам спокойного моря, подгоняемая разноцветными рыбками. Я возносилась к небесам, чтобы десятки раз падать сквозь облака. Вот чем были для меня эти поцелуи.