Книга Сердце лета, страница 55 – Хелена Хейл

— Второе августа… меньше месяца до сентября… – грустно вздохнула Анька.

Эта фраза, словно якорь, придавила меня к земле, образовав тяжесть в животе. Осень. Я жила летом, я любила лето, я была… сердцемлета…

— Эй, товарищи! Бои нашинаются! Кашдый выбрал себе шоперника, нашинаем щерез пять, щетыре, три… – кричал беззубый Дмитрий Константинович.

Вове достался Анькин отец (который, как ни странно, стоял на ногах), а Андрею, по иронии судьбы, брат Ульяны – Саша. Когда мой взгляд дошел до дедушки, я чуть не свалилась замертво.

— Аглая… это что… – выговорила Аня словно издалека, а не прямо над ухом.

— Боже мой… – продолжила Милена.

Я попыталась чаще дышать, но, несмотря на легкий ветерок и свежий аромат травы, легкие отказывались функционировать. Вот почему я сразу не заметила Красильникова. Он был одет в настоящую кольчугу, явно заимствованную у Игоря Владимировича, а в руках держал самодельный меч. И в это самое мгновение Алик отбивал первый удар, нанесенный моим дедушкой.

— Что он задумал?!

Аня сделала несколько шагов вперед, я еле сдвинула себя с места, чтобы догнать ее.

— Надеюсь, наподдать этому… – хмыкнула Милена.

Однако Аня тут же перебила ее шлепком по плечу.

— Грачевская!

— Простите! Все, молчу… и наслаждаюсь зрелищем, – коварно прошептала Миленка, двигая черными бровями.

— Это не смешно. Совсем не смешно. Не дай бог он скажет ему хоть слово.

Перед нами мелькали десятки мужчин, облаченных в более или менее удачное подобие древнерусских доспехов, но я смотрела лишь на одного. На голове у Алика вместо шлема красовалась черная бейсболка, надетая задом наперед, на лице играла победоносная ухмылка, в зеленых глазах искорками плясали черти, жаждущие мести.

— А где Кузнецов? И Черный? Не участвуют, что ли? – спросила Аня, вглядываясь в лица бойцов.

До наших ушей донеслись нарастающие звуки музыки. Обернувшись, мы обнаружили Степу около его же автомобиля. Видимо, он решил устроить битве звуковое сопровождение. Степа нажал еще пару кнопок, и музыка заорала на все поле – это был хит группы Би-2 «Полковник». Заметив, что мы на него пялимся, Степа бодро помахал нам рукой, поправив шелковистую светлую шевелюру, а затем побежал нам навстречу.

— Привет, девчонки!

— Привет! – хором ответили мы.

— А где Кристина с Ульяной? И Черный? – спросила Аня.

— Ульянка вон, с семьей стоит. Черный… его я тоже не видел. А Кристина… да вот и она!

Степа указал пальцем на край поля. Кристина, нервно оглядываясь, сворачивала в сторону леса. Похоже, она с кем‐то разговаривала, только вот собеседника нам разглядеть не удалось. Только неясная тень мелькнула.

— Свинтила куда‐то… – подметил Степа. – Ну, как вам бои?

— А ты чего не участвуешь? – усмехнулась Аня.

— Я против физического насилия над стариками.

— Только над стариками? – встряла Миленка.

— Ой, Грачевская, по‐моему, тебя уже можно причислить к деревенским бойцам. Надевай кольчугу, бери палку и беги дубасить своего Кулакова!

Мы с Анькой тщетно попытались сдержать смех.

— Ну, Кузнецов, сейчас я тебя этой палкой…

— Вот вам и доказательство!

— Гайка, гляди! – отвлекла Аня.

Все это время я глаз не сводила с дедушки и Алика. Внутри бурлил водоворот смятения и страха.

Когда их губы двигались в разговоре – я тихо молилась, чтобы они обменивались оскорблениями, а не обсуждали меня. Внезапно что‐то рассердило Алика. Его каштановые брови сдвинулись, на щеках вздулись желваки, он сделал выпад и ударил дедушку мечом. Он так разозлился, что молниеносно отбивался от ударов, нанося все новые и новые, пока дедушка не потерял равновесие. Дед Витя упал на землю, удивленный искренней злобой Алика, а Красильников мягко поставил ногу ему на живот и прижал острие деревянного меча к горлу.