Книга Лето, хлопья, баскетбол!, страница 61 – Дженнифер Энн Шор

Даже Джесс слегка заинтересовалась происходящим.

После того как Кори на это указал, я уже не могла развидеть оставшиеся без наказания фолы и оскорбления от Джексона. Но Джереми не терял концентрации, даже не спорил с судьями из-за пропущенных фолов. Кит получил от кого-то локтем в лицо. Он сел на скамью, чтобы остановить кровь, и мне пришлось закрыть лицо руками, пока Джесс не поклялась, что все закончилось.

Как обычно бывает на подобных матчах, решающими оказались последние десять секунд.

Джексон забросил два штрафных, обогнав нас на два очка. Митч помчался через всю площадку, легко вывел мяч на дистанцию броска, но на него вышли два защитника. Он слегка оступился, понимая, что его бросок заблокируют, и за четыре секунды до финала сделал пас Джереми, который метнулся к трехочковой линии.

Все до единого застыли на краю сидений и задержали дыхание, а я встала, зажимая рот руками.

Красные цифры на часах шли к нулю, и это мигание напоминало, что время почти вышло.

Джереми пригнулся, смотря Джексону прямо в глаза, а тот изрыгал ядовитую пену оскорблений. Другие тренеры закричали на него и объявили фол, но он затряс головой и ответил ругательствами. Джереми пустил мяч под ногой, безо всяких усилий поймав его другой рукой.

Он рванул вперед на два шага и бросил, даже не смотря на корзину, своих товарищей или противника, метнувшегося вверх прямо перед ним. Он улыбнулся и вытянул шею, чтобы встретить мой взгляд.

Прозвучал сигнал, и я увидела перемену в Джереми и перемену во мне и поняла, что все прочее, кроме нас, – это просто фоновый шум.

Все рванулись на площадку, крича от восторга, но мы с Джереми остались глухи ко всему этому. Мы двинулись друг к другу, уворачиваясь от машущих рук и случайных объятий. Он ускользнул от своих товарищей, которые толкались и что-то скандировали, и встретил меня на полпути между трибунами и центром площадки.

В один из самых интимных моментов этого лета он велел мне отпустить все, но я была настолько занята своими мыслями, что не поняла истинное значение его слов. Мне нужно было перестать выдумывать отговорки, перестать делать саму себя несчастной и просто быть той, кем я была с ним, жить в том моменте. Сейчас я была к этому готова.

Я забросила руки ему на шею, и его ладони сомкнулись на моей талии.

Ни секунды не колеблясь, я притянула Джереми к себе, целуя с такой страстью, что мне стало ужасно неловко оттого, что мы находимся в общественном месте. Его губы накрыли мои, и я отдалась ему. Каждая клеточка моего тела умоляла больше никогда не отказываться так надолго от этого чувства.

Джереми прервал поцелуй и провел пальцами по моему лицу, качая головой и не веря в происходящее.

Я отступила назад, сунула руку в передний карман кофты и вытащила листок бумаги, теперь уже помятый. Джереми развернул его, и я увидела, как на его губах появляется улыбка.

— «Продленное лето Анны и Джереми», официально неофициальный список, который победит все несписочные списки, – прочел он вслух. – Поехать в магазин «Келлог» в Нью-Йорке, нырнуть голышом с вышки, учиться журналистике, найти направление в жизни, поехать в Европу…

— Это просто начало чего-то, – перебила я его. – Чего-то, что определенно точно не «ничто».

— Это все, что мне нужно было услышать, – сказал он и снова поймал мои губы своими.