Книга Обречённая. Вирус любви, страница 70 – Любовь Трофимова

О Денисе я не могла ни откровенничать, ни думать. Вернее, он занимал абсолютно все мои мысли, но внутри всё сжималось, глаза застилали слёзы и даже дышать становилось тяжело. Но обратного пути не предвиделось, а следы я хоть и невольно, но замела.

Его номер я кинула в блок, место жительства сменила и всё! Жирнее точки не придумать, и, хотя меня невыносимо ломало и тянуло к Денису, я держалась. Понимала, что сорваться никак нельзя.

К счастью, высадив меня у своего дома, Маринка сразу же уехала. При мне ей позвонил «любимый», а дальше подругу, как подменили. Томный голос, воркующие нотки и через слово «люблю». Странно, но, став свидетелем их разговора, я даже не расстроилась.

Маринка быстро отдала мне ключи, пообещала скинуть контакты разрекламированного центра и, помахав рукой, умчалась к своему любимому.

Свой скромный скарб я волокла из последних сил, а в прихожей шкала моих возможностей замигала красным. Отшвырнув рюкзак, я разулась, села на пуфик и, запрокинув голову, зажмурилась и протяжно вздохнула.

Бросив чемодан, сумку и коробки у двери, прошла в ванную и, сняв одежду, сразу же встала под душ. Вода смывала с меня запах солёных брызг, солнца и тропических цветов. Мне не хватило сил, чтобы намылиться или воспользоваться мочалкой, но под упругими струями я простояла очень долго.

Сдёрнув с крючка махровый халат, укуталась и, прошлёпав босиком в гостиную, подошла к окну. Огромный город гудел, как растревоженный улей, а мне всё ещё слышался шорох прибоя, шум листвы и стрекотание цикад.

И это пройдёт… Я знала, что вскоре погружусь в повседневные заботы, и волшебный отпуск останется лишь приятным и терпко-горьким воспоминанием.

Холодильник в опустевшей квартире оказался пустым, и я заказала доставку. Пытаясь отвлечься, разобрала часть вещей, и что-то сразу же закинула в стиралку. Застелила кровать одним из своих комплектов, а вскоре мне привезли продукты.

Готовить было лень, и я сжевала бутерброд, показавшийся мне почти безвкусным. Выйти из дома не тянуло, и, спасаясь от вороха тревожных мыслей, я бесцельно блуждала по квартире, убеждая себя, что просто обследую своё новое временное жильё.

В Маринкиной квартире я была не впервые и знала, где и что лежит, но теперь шкафы и полки пустовали. Кроме одного…

Решив развешать часть одежды на плечики, я раздвинула дверцы встроенного шкафа и, обнаружив там свадебное платье, обомлела.

Шикарное, дорогое, совсем не похожее на скромный наряд невесты, в котором я шла к Денису. Босиком… Глаза в глаза… На край утёса…

Пялясь на свадебное платье подруги, мысленно я была далеко. Снова проживала неповторимые моменты счастья, любви и близости. По щекам текли слёзы, а я не могла оборвать калейдоскоп ярких воспоминаний.

Этот день хотелось поскорее завершить, и, закрыв шкаф, я попятилась к кровати. Плюхнулась на матрас, а потом свернулась калачиком и заплакала навзрыд.

Не знаю, сколько длилась моя истерика, но всё, чем я оправдывала свой побег из рая, теперь казалось нелепостью. Выплакав всю боль и обиды, я совсем обессилила, а вскоре крепко уснула.

Проснувшись утром, первым делом написала Маринке, напомнив про обещанное содействие в трудоустройстве. Чтобы не сойти с ума, мне нужно было срочно отвлечься, и работа казалась лучшим решением и вполне действенным лекарством от сердечных ран.