Книга Контракт на плен, страница 87 – Любовь Трофимова

— Всё хорошо? — спросил и, улыбнувшись, приник губами к моему лбу, проверяя температуру. — Хочешь поесть? Может пить?..

Покачала головой, стыдливо потупив глаза, а он, вздохнув, перевернулся на спину и устроив меня на своей груди, начал перебирать пальцами пряди моих волос.

— Не хочешь поговорить? — позвал Алишер, но я снова покачала головой, а он, тихо рассмеявшись, предложил: — Тогда я расскажу, а ты просто слушай.

Как будто у меня был выбор… Я предполагала, что он будет рассказывать мне о своих чувствах, или о том, какая замечательная жизнь меня ждёт, но я ошиблась.

— Моя мама русская, — начал он и, помолчав, скосил на меня взгляд. — Она очень красивая… была…

Я подняла растерянный взгляд и, закусив губу, нахмурилась. Проведя пальцами по моей щеке, Алишер вздохнул и продолжил свой рассказ.

Он рассказывал медленно, как будто вспоминая важные детали, иногда замолкал, а я терпеливо ждала продолжения. История любви родителей Алишера поразила меня настолько, что, приподнявшись, я упёрлась подбородком о его грудь и смотрела в лицо, ловя каждую эмоцию, от лёгкой улыбки до сдвинутых на переносице бровей.

Когда он рассказывал о младшей сестре, я тоже начала невольно улыбаться. Будучи единственным ребёнком в семье, я лишь отдалённо представляла, какого это иметь брата или сестру. Он свою сестру любил и заботился о ней, как мог, особенно после смерти родителей. Заметив мой интерес, Алишер начал рассказывать о нашей первой встрече и своих дальнейших действиях по сближению.

Потом вкратце упомянул о своём дяде Дамире и их разногласиях, в том числе из-за меня. Рассказал мне о записках, и вероятной причине их содержания.

Объяснил, что не смог сам приехать, чтобы встретиться лично, так как родители погибли и он был вынужден переживать горе в одиночку, параллельно защищая свои интересы и интересы сестры в вопросах наследства.

Когда он замолчал, я уже плакала на его груди, пряча лицо и тихо всхлипывая.

— Юля, не плачь, — встрепенулся Алишер и, перевернув меня на спину, поймал мой взгляд. — Всё будет хорошо.

— Мне так жаль, — всхлипнув, отозвалась я хриплым голосом. — Мне очень жаль твоих родителей.

— Всё будет хорошо, — повторил он, осторожно целуя меня в уголок губ. — Теперь ты со мной. Я никуда тебя не отпущу, сердце моё.

Юля

Ещё пару дней мне был прописан строгий постельный режим, за соблюдением которого неусыпно следил Алишер. Сам кормил, сам обрабатывал и бинтовал раны, сам купал, не обращая внимания на моё смущение. Если отлучался хотя бы на полчаса, звал Амину побыть со мной в его отсутствие.

На третий день, после очередного осмотра доктор отменил систему, оставив только инъекции и обработку ран мазью два раза в день. В остальном моё состояние его удовлетворило и, попрощавшись, он уехал, пообещав заскочить через неделю на контрольный осмотр.

После завтрака Алишер помог мне одеться и повязать платок, а потом подхватив на руки, вынес на залитую солнцем террасу. Усадил на диванчик под навесом, устраивая среди кучи цветных подушек и, приказав охране позвать Амину, предупредил:

— Буду в кабинете, надо связаться с моими людьми из России.

— Это по поводу исчезновения Алионы? — уточнила я, заметив его хмурый настрой.

— Да, Юленька, — нехотя, признался он и, поцеловав меня в лоб, сменил тему: — Отдыхай, тебе надо бывать на свежем воздухе.