Книга Подруга дочери. Летнее наваждение, страница 30 – Екатерина Дибривская

Ужин подходит к концу. Рим окутывает нас тёплой бархатной ночью. Звёзды кажутся ближе, чем когда-либо, над древними крышами они горят особенно ярко. Беру её руку в свою:

— Не поедем обратно сегодня, — говорю тихо, и голос звучит чуть хрипло от вина и переполняющих эмоций. — Останемся здесь? В городе?

Она смотрит на меня понимающе, без тени сомнения или страха. Только доверие и предвкушение в её глазах.

— Да, — просто отвечает она. Одно слово, способное перевернуть весь мир.

Номер в старинном палаццо, превращённом в бутик-отель. Высокие потолки с фресками, тяжёлые шторы, огромная кровать. Мы стоим посреди комнаты, внезапно робкие и уязвимые. Свечи, зажжённые службой, отбрасывают танцующие тени на стены.

Подхожу к ней медленно, касаюсь её щеки. Она прикрывает глаза, её губы слегка приоткрыты в ожидании. Целую её — сначала нежно, исследуя каждый миллиметр её кожи, каждый изгиб губ. Потом глубже, страстнее, чувствуя, как ответный огонь разгорается в ней, как её тело отвечает на каждое моё прикосновение.

Помогаем друг другу освободиться от одежды — медленно, с трепетом, словно разворачивая самый драгоценный дар, который когда-либо преподносила нам жизнь. Каждый жест наполнен смыслом, каждое прикосновение — обещанием. В этом моменте нет места ни прошлому, ни будущему — только здесь и сейчас, только мы вдвоём, только наша любовь, которая наконец-то нашла свой путь.

Её тело в мерцающем свете свечей — воплощение совершенства. Хрупкое, женственное, незнакомое и бесконечно желанное. Каждый изгиб, каждая линия словно созданы для меня. Я касаюсь её осторожно, как касаются святыни, боясь причинить боль, но слышу только её прерывистое дыхание и тихие стоны одобрения. Она дрожит под моими пальцами, под моими губами, и эта дрожь — не от страха, а от предвкушения.

— Артур…— шепчет она, когда я нахожу особенно чувствительное место у неё на шее. Её пальцы впиваются в мои плечи, оставляя лёгкие полумесяцы следов от ногтей.

— Я здесь, — отвечаю я, покрывая её лицо поцелуями. — Я с тобой. Всегда.

Она ведёт меня к кровати, и в её глазах я читаю целую гамму чувств: доверие, волнение, естественный страх первого раза. Я говорю ей слова, которые никогда не произносил ни одной женщине — слова искренней любви, благодарности за доверие, обещания быть бережным и нежным.

Когда мы становимся одним целым, я чувствую, как она замирает, слышу её тихий, прерывистый вдох. Останавливаюсь, давая ей время привыкнуть, покрываю её лицо поцелуями, шепчу нежности, пока её дыхание не становится ровнее.

Начинаю двигаться — медленно, осторожно, всё время следя за её глазами, за каждым движением её тела. Её тело постепенно раскрывается мне навстречу, принимает меня, отвечает на каждое движение. Её стоны становятся громче, увереннее. Она обвивает меня ногами, притягивая ближе, теряя остатки стеснения в волне нахлынувших чувств.

Мы движемся вместе, находя свой особенный ритм, понятный только нам двоим. Весь мир сужается до этой комнаты, до этой кровати, до точки нашего единения. Чувствую, как она замирает на пике, сжимая меня изнутри, её крик тонет в поцелуе. И только тогда позволяю себе отпустить себя, погружаясь в пучину наслаждения, такого острого, что на мгновение все мысли выжигает белое пламя.