Книга Рок между нами, страница 20 – Юлия Ветрова

Так и не найдя ответа, Кира заставила себя вернуться к размышлениям о песне, которая теперь нравилась ей чуточку меньше: не потому что была женской, а потому, что поэтесса вызвала интерес Ильи. Кира даже пообещала себе, что вернувшись домой, сама попытается написать на ту же музыку альтернативный текст, но когда приступила к делу, обнаружила, что ничего не выходит. Не только потому, что поэт из неё был никакой. Без текста музыка стала казаться ей вялой, и теперь Кира отчётливо ощущала, насколько она уступает всему, что она слышала у Ильи.

Тем временем матери всё тяжелее давалось слушать эти ежевечерние упражнения. Когда она покупала дочери пианино, это было обычным воспитательным актом. К пианино прилагалась музыкальная школа, и никто в семье не думал тогда, что Кира захочет сделать это своей профессией. В последние годы она не так уж часто садилась за инструмент, и большая часть её вокальной практики проходила за пределами дома. Но с тех пор, как она вступила в новую группу, музыка не замолкала до трёх часов ночи, а мать, к тому же, пыталась развивать в соседней комнате личную жизнь. В июне она не выдержала и с мягкой улыбкой предложила дочери помощь с арендой жилья. Кира растерялась.

К тому времени группа уже приносила кое-какие деньги, ещё немного давал отец, но в сумме того и другого едва хватило бы на аренду какой-нибудь комнаты. Мать тоже не планировала полностью брать решение проблемы на себя.

Договорились подождать до окончания сессии, но теперь и сама Кира чувствовала себя дома не совсем уютно.

Поговорить об этом ей было толком не с кем – в группе упоминать о своих семейных проблемах не хотелось. И тем не менее, она принялась осторожно расспрашивать парней, кто живёт с родителями, а кто один, и чья родня как относится к их увлечению.

Оказалось, что ни у Рафа, ни у Стива, ни у Миши подобных проблем не было. В основном потому, что они не пытались репетировать дома. Дима ответил, что живёт в общаге и ему плевать, если его музыка кого-то раздражает. А Илья, по обыкновению, промолчал, и только после репетиции, когда они с Кирой остались наедине, сказал:

— Я понимаю, про что ты. Мне батька один раз гитару сломал.

У Киры глаза полезли на лоб, и она сразу ощутила себя объективно счастливым человеком, потому что на её пианино, по крайней мере, никто не покушался.

— И чем кончилось? – спросила она.

Илья пожал плечами.

— Ничем. Сломал и сломал. Пришлось на новую копить.

Кира склонила голову на бок и задумчиво посмотрела на него.

— Так ты, получается, с тех пор играешь только в гараже?

— Да, – Илья поджал губы и кивнул. – Поэтому я тут и торчу всё время, когда нет работы.

Кира с удивлением поняла, что за эти пять минут узнала об Илье больше, чем за весь прошедший год.

Какое-то время Кира не решалась поднять интересовавшую её тему – а именно, тему съёма квартиры. Дело в том, что после слов Ильи ей почти сразу представился вариант, который решал их обоюдные проблемы – снимать квартиру можно было на двоих. Даже если выбрать самую маленькую, от этого всё равно было бы больше толку, чем от того, что выходило у них сейчас – Кира жила далеко и от гаража, и от студии, и от Консерватории. Илья вообще дома только ночевал. Обоим нужно было место, чтобы репетировать, и гараж уже не очень-то решал эту проблему – с тех пор, как началась работа над вторым альбомом, творческие интересы Ильи всё сильнее расходились с интересами остальных участников группы. Кире уже не удавалось найти его в гараже, просто заглянув туда после учёбы, всё чаще вместо него она обнаруживала там Рафа и Стива, а Илью несколько раз заставала перед его собственным подъездом с гитарой в руках.