Книга Сделка с врагом. Ответ на измену, страница 97 – Рина Беж

Что могу о нем сказать?

Невысокий, лет тридцати пяти — сорока. Пивного живота нет, довольно жилистый даже крепкий. Неплохая спортивная фигура, и неприятное лицо. Отталкивающее.

Узкое, скуластое, с близко посаженными блеклыми глазками и длинным носом.

Тонкие губы растянуты в пренебрежительно-едкой ухмылке.

И если сначала проскакивает мысль, что это его Сергей довел, и сам мужчина не так плох, как выглядит, то чуть позже осознаю собственную ошибку. Если человек —говно по Жизни, то в этом никто кроме него самого не виноват.

На этом, если можно подвести этакий промежуточный итог, приятная часть встречи с представителем власти заканчивается. Дальше общение следователя и свидетеля по уголовному делу, то есть меня, превращается в некий театр абсурда с самодовольным клоуном в главной роли.

Клоун, если что, не я.

Честно, даже теряюсь.

Начинается с того, что Павлов Николай Тимофеевич, как представляется сотрудник полиции, сверкнув корочками и злорадством, неторопливо и бесцеремонно осматривает всю меня с головы до ног делая особые акценты на местах травм, а затем, хмыкнув, без спроса проходит к дивану, где и располагает свою тощую задницу.

И ладно бы примостился в уголке. Мы как-никак в палате, места ограничены. Нет Занимает центр дивана и откидывается назад, опираясь локтем на спинку мягкой мебели. Еще и поддернув штанину, ногу на ногу укладывает.

Как там говорят? О, точно.

Царь, ёптить.

— Вам удобно? — уточняю, не дождавшись от наглеца приличествующих случаю

слов: «Вы позволите?».

Зато вместо этого слышу великолепное.

— Садитесь, Арина, и начнем. У меня не так много времени

На пару мгновений теряю дар речи.

Вот это он разошелся. Хозяин горы с задатками властелина мира — не меньше.

Харизмы ноль, зато высокомерия — воз и маленькая тележка.

Перевожу внимание на Савина, который ни в какую не согласился оставить нас с этим павлином наедине, хотя Павлов особо настаивал, и замечаю, как тот закатывает глаза.

Ну да, болван. Согласна.

Киваю своему верному охраннику и вновь смотрю на гостя.

— Арина Алексеевна, если запамятовали, — ставлю наглеца на место и медленно с пренебрежением осматриваю зарвавшегося типа. - Не люблю фамильярность.

Если он думал своим хамским поведением меня деморализовать и заставить нервничать, то просчитался. Два с лишним года общения с лицемерными пираньями, наводняющими высший свет, не прошли даром. Я привыкла и не к такому.

Усмехаюсь и качаю головой. Затем неторопливо пересекаю помещение в сторону окна. И у него, опершись на подоконник поясницей, останавливаюсь.

НУ и как, дядя следователь? Удобно смотреть на свидетеля снизу-вверх, когда еще и солнечные лучи глаза слепят?

При этом сама остаюсь в тени. У меня всё прекрасно. Я, конечно, могу сдвинуться сантиметров на десять влево, чтобы сделать приятное и ему... но вот незадача облегчать жизнь кому не попадя желания не возникает.

Пусть загорает, жмурясь на солнышке.

Вижу, как зло раздувает ноздри, как, желая уколоть, опять нагло меня разглядывает.

Обозначаю легкую улыбку и чуть наклоняю голову вбок, легко выдерживая осмотр.

Я знаю, что у меня ВСЁ В ПОРЯДКЕ, а он опять в пролёте.

— Николай Тимофеевич, давайте уже приступим, — произношу миролюбиво, но с нотками нетерпения, - а то через час у меня процедуры. Будет жаль, если вы что-то не успеете.