Книга Сделка с врагом. Ответ на измену, страница 116 – Рина Беж

— Пара часов считается? — не скрывает смешинки в глубине глаз. И без перехода. —Переживаешь обо мне? Спасибо. Приятно, Ариш.

Дыхание перехватывает.

— Это же естественно. Как-никак мы прилетели отдыхать, — подбираю идеальное оправдание, которое, судя по реакции Арбатова, не совсем прокатывает.

Он упирается локтем в мягкий бортик кресла и указательным и средним пальцами медленно поглаживает подбородок, слегка задевая нижнюю губу.

— Мм-м-м, мы... мне нравится, как ты про нас говоришь... мы…

Вас когда-нибудь соблазняли местоимением?

А вибрирующей хрипотцой в голосе?

А дьявольским блеском глаз?

А шаловливой улыбкой на малоподвижных зачастую губах?

Отличная встрясочка, ничего не скажешь. Руслан Германович будто поставил цель пробить мою броню и прет танком. Вперед и только вперед.

— Я сделаю кофе, — всплеснув руками, разворачиваюсь к нему спиной. И пусть в нее долетает очень хорошо распознаваемый смешок, стараюсь не реагировать. —Черный с ложкой сахара, ведь так?

— Та-а-ак, — урчит мужчина, как довольный кот. И как контрольный в голову. — А ты с молоком любишь. Я тебе сейчас из холодильника его принесу.

Я уже говорила, что Арбатов — дьявол?

Говорила.

Но повторюсь.

Руслан — истинный Сатана. Дьявол искушения! Вот он кто. А еще тот, кто подмечает всё до последней детали.

На ум приходит умная фраза, озвученная Харви Маккеем в книге «Как уцелеть среди акул». Хорошая, кстати, книжка, как раз про таких акул бизнеса, как Арбатов.

Так вот, там автор излагает простую, но довольно умную, по моему мнению, мысль: «Мелочи не играют решающей роли. Они решают — ВСЁ»

Вот так и у нас с Русланом Германовичем происходит. Детали, мелочи, элементы кусочки, паззлы... как ни назови, он улавливает каждую составляющую, запоминает, а потом, когда не ждешь, обозначает свою осведомленность.

И если я думаю, что больше мужчина за утро уже ничем не сможет меня удивить, ну-да, ну-да, Арина, думай так дальше.

— Мне нравится твоя улыбка. Именно такая. Открытая и искренняя.

Мы пьем кофе на веранде в тени навеса, когда Руслан это произносит. В отличие от мужчины, который совершенно не скрывает, что смотрит только на меня, я любуюсь океаном.

Чувствую жар на коже не только от влажного горячего воздуха, но и от пронзительных графитовых глаз, но на провокацию не поддаюсь.

— А у меня бывают другие? Неискренние? — осмеливаюсь поинтересоваться, когда фраза обрывается, словно незаконченная.

Признайтесь, ну кто из нас в здравом уме не хочет послушать о себе что-то интересное из уст человека, которому симпатизирует?

Я - точно хочу.

— Бывают и часто, — Руслан Германович не держит интриги и отвечает без раздумий. — На светских мероприятиях у тебя не улыбки, а одни усмешки. Еще проскальзывает ехидство, а зачастую оскалы. Выглядит это тоже симпатично, но искусственно. Искренность же мелькает очень редко и лишь для избранных.

Киваю, так и не поворачивая головы. Критика принимается, тем более, она правдива. Поражает другое. То, к чему именно он подводит, начав такой диалог.

— Кстати, Арина, сегодня у меня есть повод для твоей искренней радости. Одному из твоих подопечных вчера сделали операцию по пересадке кожи. И заказали протез на ногу.

Что?

— Па-ше? Паше Ромашкину?

Боже, не знаю, каким чудом умудряюсь не уронить чашку, а донести до стола. Руки ходуном ходят.