Книга Никакой настоящей причины для этого нет, страница 51 – Хаинц

В себя он пришел от острого запаха, напоминавшим ему о дежурствах в туалете в школе или на подработке. Чистящий гель с каким-то активным веществом на основе хлора… Что за ерунда лезет в голову!

Он попытался осознать собственные ощущения, не открывая глаз. Немного болели щеки и запястья рук, но не критично, руки он чувствовал. Вроде бы затекла спина, хоть и не сильно.

И тут на него накатило.

Похищение, пощечины, насмешки, отсутствие возможности что-либо сделать. Ухмылки, видные даже через маску. Предчувствие будущих проблем. Разочарование во влюбленности. Очередное. Боль в желудке и какой-то шум в коридоре. Странно. Стоп, что за ерунда: как так может быть, что на него надевают штаны.

— Ну и тяжелый же ты, Хидеки-кун, — услышал он бормотание вполголоса.

Бормотание, что он слышал так близко, было произнесено голосом, который он отлично знал. Голосом Кеко Аме.

— Ке-ке-ке-ко — сан, — кое-как прохрипел он, — открывая наконец глаза, вы что такое делаете?

Пытавшаяся на него натянуть штаны Кеко, ойкнула, выпустила штаны из рук и отскочила.

Штаны были сухими, и даже немного теплыми. И чистыми. Хидеки натянул штаны и огляделся. Центр комнаты, там, где стоял стул, выглядел мокрым, как и тот стул, к которому его привязали. Обрывки веревки лежали в пакете, там же лежали одноразовые перчатки и какие-то тряпки… или салфетки. В общем, было понятно, что произошло. Не очень понятно как и почему, но вполне себе понятно, что. Какой позор!

И Хидеки захотелось уже не просто умереть, а закопаться под землю. Да как же так! Ему казалось, что предстать связанным и обделавшимся перед девушками из клуба кружком кройки и шитья — худшее, что может быть в жизни. Как же он ошибался. Совсем нет. Худшее, что может быть в жизни — это когда тебя в твоем самом позорном виде из вообразимых, находит девушка, в которую ты влюбился. Хидеки задумался о том, достаточно ли высокая крыша у этого здания, чтоб уже не пришлось беспокоиться о таких мелочах… И закрыт ли на нее вход…

— Хидеки, — видимо, мысли Хидеки достаточно отразились на его лице, чтоб Кеко забеспокоилась, — успокойся! Все в порядке! Никто, кроме меня, ничего не видел! Сейчас все высохнет, выкинем мусор подальше и вообще не останется никаких следов!

Как Хидеки мог сказать, что основная-то проблема как раз в том, что все это видела именно она. Хидеки закрыл глаза и сел, прислонившись к стене, недалеко от которой пришел в себя. Говорить не хотелось, челюсти сводило от жуткого стыда, лицо было ярко-красным от осознания позора, но молчать он просто не мог.

— Кеко, — начал он, опуская и суффиксы, и вежливое обращение, какой в этом вообще смысл… С прыжками с крыши он решил пока подождать… До понедельника. Как минимум. — Кеко, — повторил он, — А я ведь ты мне нравилась… — Кеко подавила всхлип, не решаясь сказать хоть что-нибудь, чтоб ненароком не прервать и так крайне морально нестабильного и находящегося в явном раздрае чувств Хидеки, — Я даже, наверно, был в тебя влюблен. Ты была очень миленькой, но не в этом дело… Не только в этом, ты была одна из немногих, если не единственная, кто относилась ко мне нормально…

Хидеки замолчал и Кеко решила заполнить паузу нерешительным замечанием:

— Я к тебе не относилась по-особому, Хидеки-к… — Суффикс она тоже решила упустить. — Я к тебе относилась как к обычному однокласснику.