Книга Несносная заложница, страница 98 – Ядвига Благосклонная

Нежный макияж подчеркивает черты моего лица. Мои глаза выделили, а ресницы накрасили какой-то чудо тушью, что сделало их невероятно длинными. Губки сделали пухлыми, но не варениками. Девичий румянец и высокая прическа завершали мой образ.Если бы я чувствовала себя, так же как и выглядела, то вероятно была бы самой счастливой девушкой на земле, и считала этот знаменательный день самым важным в своей жизни.

На самом деле корсет затянули так, что мне с трудом удается дышать, а грустные глаза не скроет никакой макияж.

Мне даже не дают увидеться с дружками! Хотя я знаю, что они давно прибыли. Сижу в этой комнате, как проклятая! Парюсь в этой конструкции дьявола и прощаюсь с последними часами своей беззаботной жизни.

Ефимов не поскупился. Закатил пир на весь мир. Снял старую усадьбу, привёз декорщика аж из Парижа. Всюду благоухает живыми цветами, а на улице, на минуточку, середина зимы. Мы будем расписываться в стеклянном куполе, где будет проведена красная дорожка, по которой меня должен отец провести и «передать» жениху. Отец, которого до сих пор нет.

Арка из зелёных листьев, стулья для гостей, церемония, кольца, что принесет маленький ангелочек, все в лучшем виде. На купол должен падать хлопьями снег, чтобы создать атмосферу волшебства. На тот случай, если снег не пойдет естественным образом, привезли специальную машину. Ещё, безусловно, никак нельзя было обойтись без целого оркестра. Есть ещё куча всякой чепухи и этой вычурности, но остальное я пропустила мимо ушей.

Ефимов уже заходил несколько раз. Довольно скалил свои искусственные виниры, и не мог налюбоваться своей «голубкой». Тьфу, на него!

— Ну что, любовь моя? — снова заходит он. — Осталось всего пару часов и ты моя.

Ничего ему не отвечаю. Только удостаиваю смиренным кивком и отпиваю шампанского избокала.

Какой это по счету? Впрочем, какая к черту разница? Когда он меня поимеет меня, я хочу быть в полной отключке. Лучше бы в алкогольной коме, чтобы ничего не чувствовать и не помнить.

Бориска хмурится. Подходит ко мне, бесцеремонно вырывает бокал, кидая:

— Думаю, тебе хватит. Хочу, чтобы ты запомнила нашу первую брачную ночь.

Как жаль, что наши мысли не сходятся… Но это, разумеется, я оставляю при себе.

— Где мой отец?

В конце концов, я так и не видела его. Андрей Павлов не соизволил меня почтить меня своим присутствием.

— Скоро будет. Идём, у нас фотосессия.

Вздохнув, с трудом поднимаюсь. Шампанское ударило мне в голову, и каблуки что раньше были продолжением моих ног, вдруг стали совершенно неудобными и неустойчивыми.

Отлично, Ефимов, будут тебе фотки!

Взяв меня под руку, он ведет меня в холл, где нас снимают с разных ракурсов.

Я любила позировать. Раньше фотосессии доставляли мне огромное удовольствие, но сейчас, когда приходится изображать неземную любовь к этому колобку, это самое отвратительное занятие. Кажется, меня тошнит…

Мы ходим по локациям. Заходим в чудный зимний сад. Нас снимают у фонтана, затем у причала, даже в лодке, что тоже украшена цветами. Вся свадьба в красно белых тонах. Хоть и пафосно, но декоратор знает свое дело.Так проходит час, а затем мне позволяют (под присмотром охраны!) вернуться в гримерную.

Я валюсь в шикарное кресло королевского размера и скидываю туфли, что ужасно трут. Тут я замечаю, что шампанское убрали.