Книга Несносная заложница, страница 84 – Ядвига Благосклонная

Черт! Как же это приятно!

Он двигается мучительно медленно, словно распаляя меня. Шепчет на ухо, какая я красивая, что я вредная, и что теперь полностью его. Движения становятся быстрее, и я взрываюсь на тысячу осколков.

Клянусь, у меня в глазах темнеет! Не успеваю я прийти в себя, как Демьян раскрывает мои бедра шире.

— Уверена? Обратного пути нет.

Вместо ответа я просто притягиваю его ближе. Он не делает резких движений. Всё происходит плавно, а боль лишь мимолетная. Однако разве это имеет значение, когда два человека хотят друг друга до истомы? Когда чувствуют друг друга на совершенно другом уровне? Это так первобытно, так откровенно и так чувственно, что пальцы на моих ногах подгибаются.

Мы двигаемся в унисон, пока оба не доходим до пика. Я вновь взрываюсь, а Демьян еле успевает выйти из меня, и следом получает свое удовольствие. Обессиленно он падает на подушку рядом со мной и притягивает к себе.

— Спасибо, — шепчу, а он только крепче сжимает меня в своих объятиях.

Демьян

— О боже! Это так вкусно, — маленькая проказница закатывает глаза, явно балдея.

Еще бы! Эта белобрысая зараза в который раз стырила бекон прям у меня из-под носа!Ладонью несильно, но ощутимо даю ей по заднице, отчего она взвизгивает и хохочет.

— А-ну, брысь!

— Зорин, не будь такой злюкой, — надувает губы уточкой, а сама рукой тянется к очередному кусочку, строя мне свои восхитительный голубые глазки.

Прищуриваюсь и резко перехватываю её руку, которая уже почти схватила кусочек с разделочной доски.

— Попалась! — держа за руку, притворно грозно рычу. — Накажу, — притягиваю её к себе ближе. Ее грудь касается моей, а моя рука оборачивается вокруг талии. Медленно перемещаю ладонь на ягодицы и щипаю.

— Ах, ты… — ахает и шипит сквозь зубы.

— Ну и кто же я? — наклоняюсь ближе к её губам.

— Неплохой человек, — бормочет, а её дыхание сбивается, когда мои губы касаются её.

Мы утопаем в жарком поцелуе. Наши опухшие губы, кажется, уже болят, но нам все равно. Мы не можем насытиться друг другом. С тех пор как я пришёл из магазина и разбудил Павлову, мы только и делаем что целуемся.

Сковорода начинает подозрительно шипеть, но это слышится где-то далеко, а затем случается бах! Мы отрываемся друг от друга, потому что на нас брызгает раскаленное масло.

— Черт! Омлет! — спохватываюсь я, делаю огонь тише, подмигиваю Соне, чей взгляд захмелел, и принимаюсь дальше нарезать бекон.

Павлова же садится за стол, подпирает рукой подбородок и наслаждается зрелищем. То есть, мной.

— Когда ты уже будешь мне готовить?

— Я? — показывает недоуменно на себя пальцем, на что я киваю. — Кхм, — откашливается, — ну ты же знаешь, что у меня с готовой так себе…

— Да уж! Сложно забыть, как ты чуть хату не спалила, — ухмыляюсь, а Павлова супится.

— Я не специально! Просто оно само как-то вышло.… Да и вообще, я и готовить — это вещи несовместимые, — заявляет мне эта барышня.

Ну, уж нет, Павлова! Мы же в демократической стране живем. Стало быть, и права у всех равные и обязанности тоже равные, так что…

— Будем тогда совмещать, — непреклонно отрезаю.

А пока…

Я стою у плиты, нарезаю зелень, перекладываю в тарелки готовый омлет и ставлю перед Павловой, чьи глаза загораются при виде еды.

Вчера мы изрядно утомились. Собственно, поэтому сегодня я и баловал свою принцессу. Впрочем, зная Павлову с завтраками иначе быть не может, так же как с обедами и ужинами. Ну, это дело поправимое. Вот разберёмся с её папашей деспотом, а потом и на курсы отправлю. Будем мне такое стряпать, что все еще обзавидуются!