Книга Несносная заложница, страница 57 – Ядвига Благосклонная

— Да я, — собрав остатки своего достоинства и мужества, изрекаю, — да я такая. Может мне бы и самой хотелось, чтобы мой отец не сидел, сложа руки. Чтобы не ждал, пока его люди найдут меня, а сделал это сам. Я не виновата в том, что он не шевелится.

— Я и не говорил, что ты виновата, — мягко протестует Демьян. Чертыхается себе под нос и двигается ближе ко мне. Он мечется будто загнанный в угол зверь, не зная что делать своими руками. Они то тянутся к моей голове, то к рукам, но в итоге опускаются на подлокотники кресла. — Ты ни в чем не виновата, — глаза в глаза, отрезает. — Соня, я просто не хочу быть козлом отпущения в этой войне между нашими отцами. Я не хочу, чтобы «Шафран» достался твоему отцу, — нехотя признается.

Я думала, что меня уже нечем удивить, но ошибалась. Прямо сейчас я нахожусь в шоке.

— При чем тут «Шафран»?

Зорин трет свое лицо. Он хочет ответить, но в дверь звонят. Демьян облегченно вздыхает, словно его спасли и тут же отстраняется, а после топает открывать дверь.

Я сижу в кресле, а Демьян с Лешей на диване. На журнальном столике пицца и куча вредной еды, которую я с радостью поглощаю. Время от времени я натыкаюсь на колючий взгляд Леши и задумчивый Демьяна. Они не разговаривают о делах, но между собой перебрасываются фразами.

— Прошлая квартирка мне больше нравилась, — гадко ухмыльнувшись, многозначительно поигрывает бровями Кислый.

— Еще бы, — усмехается Зорин, — мой диван протерся от того количества телок, которых ты на нем трахнул.

Я давлюсь куском пиццы от столь откровенных подробностей. Матерь Божья, ему кто-то дает? Кто эти слабоумные женщины?

Схватив со столика банку колы, жадно пью и пицца, что встала у меня в горле, проталкивается в желудок.

— Это был счастливый диван, — хмыкает, ни разу не смутившись, Кислый.

Пицца лезет наружу, как только в моем извращенном сознании появляются картинки старого потрепанного дивана, девушки и нависшего над ней Леху. Брр, жуть!

— И чья бы корова мычала! — шутливо восклицает. — Тоже мне монах нашелся.

Хмм, интересненько…

Демьян скромно пожимает плечами, но я-то вижу, что в его глазах пляшут чертики. Мужчины, что с них взять… Они и пятьдесят будут обсуждать свои похождения и гордится тем, что имели все что двигалось. Хотя на самом деле им стоило бы гордится тем, что они не заразились гонореей или еще чем похлеще…

Они еще некоторое время обсуждают свои студенческие годы, что в ходе их разговора как я поняла, не так давно закончились. Парни выпустились летом. Следовательно, чуть больше полугода тому назад. И, похоже, в этом городе.

Леша больше не замечает меня. Или делает вид. Откровенно говоря, мне плевать. Один раз он пытался втянуть меня в очередную перепалку, когда Демьян отлучился, но ему не удалось. Более того, вернувшись, Демьян осадил его. Собственно, с тех пор он ко мне и не лез.

Кажется, они трепаться целую вечность. Я зеваю, вслушиваясь в очередную нелепую историю их попойки. Кажется, кто-то купался в фонтане, а еще кто-то так надрался, что утром оказался в борделе. Борделе, где одни трансвеститы. И этому кому-то пришлось почти голышом бежать через пол-улицы. Забавная история, думаю я, закрывая глаза и погружаясь в сон.

Я просыпаюсь от легкого толчка. Нахмурив физиономию, сонно моргаю.