Книга Несносная заложница, страница 28 – Ядвига Благосклонная

Пытаюсь незаметно посмотреть по сторонам, но ничего не нахожу. Ни единого укромного уголка.

Черт!

Должно быть, я все пунцовая настолько мне неловко. Это очень неудобно, я вам скажу. Но еще и необходимо, поэтому, собрав всю храбрость в кулак, я мямлю:

— Эмм, слушай… Ты не скажешь… В общем. Пфф, — провожу нервным движением по волосам. — Где здесь уборная?

— На улице, — спокойно отвечает.

Я ослышалась? На улице? На улице, где метет снег и можно отморозить все на свете?

— Ах, точно, — хлопает себя по лбу. — Прошу прощение, ваше величество. На улице за домом стоит деревянный туалет.

— Спасибо, — огрызаюсь, вставая со стула, подхожу к двери, но он меня останавливает.

— Надень мою куртку, — он что беспокоится? — я не собираюсь потом тебя лечить. — Конечно, нет.Хватаю куртку с вешалки около двери и выхожу, хлопая дверью.

Топаю туда, где, по его мнению, стоит толчок. Перекошенный, деревянный, задача которого оставлять занозы в заднице. Даже если бы Демьян не сказал, где туалет, то я бы нашла его по запаху. Мерзкому запаху дерьма. Это отвратительно, но еще отвратительней он внутри.

Варвары! Здесь просто жили варвары!

Не прикасаясь, делаю свои дела, зажав рукой нос. Господи! Как же я хочу домой. Просто в свою комнату, где у меня своя отдельная ванная с джакузи, где пахнет духами «Диор». Я просто, блин, хочу домой! Плевать на Борьку, плевать на отца, плевать на всех них!

В доме меня уже ждет тарелка с едой. На вкус оказывается неплохо, но приятного аппетита этому троллю я не желаю. Только чтобы подавился за то, что затащил меня в эту глушь. Но все же глубоко внутри просыпается совесть, ведь я готовила только для себя в отличает от него.

Демьян

На улице уже стемнело, лампочка, работающая от генератора, тускло освещает пространство. Я лежу на кровати, прикрыв глаза и закинув руки за голову, порядком уставший. Пока блондиночка целый день кривила мину, я мотался по этой дыре в поисках захудалого магазина. Почти не спавши, отправился в путь, затем колол эти чертовы дрова, обзванивал всех кому можно довериться, дабы разведать обстановку, а вдобавок готовил, как баба. Впрочем, мой случай это нянька.

Мне искренне жаль того несчастного, что станет ее благоверным и в «радости» и в «горе», потому как «горе» в их ячейке общества будет преобладать, с такой-то женушкой. Она, похоже, считает себя даром божьим, чьи следы должны целовать. Даже сейчас, когда она сыта ее лицо кривится в пренебрежении и брезгливости. Видать толчок оказался для нее еще тем испытанием. Это ей не золотой унитаз с подогревом для ее булочек.

Девчонка сидит на кровати, прислонившись к стене, рассматривает свой идеальный маникюр, час от часу косясь на меня с затаенной ненавистью и обидой. Глупая.… Не знает, что она здесь не по моей приходи (я же еще в своем уме!), а из-за глупости ее же папаши, ну и моего, безусловно.

— Думаешь над идеей очередного маникюра? — не могу упустить шанс ее подколоть. Тишина удручает и навевает сон, а мне отрубаться нельзя. Если пропущу важный звонок, то будем здесь до старости куковать. А это хуже любого проклятья, учитывая мою компанию.

— Нет, просто на твою самодовольную рожу смотреть не хочу, — ерепенится.

Как она предсказуема!

— А зря… — многозначительно молчу, — обычно женщины любят на меня глазеть.