Книга Сердце пацана, страница 56 – Ядвига Благосклонная

Думать об этом мне было больше некогда. Машинально посмотрел на часы.

Было время только на то, чтобы завести машину, дать старушке пару минут прогреться и мчаться в библиотеку, покуда мышь не навострила свои лапки домой.

В царстве книг, как и прошлый раз, тихо и пусто. Старые деревянные половицы по-прежнему скрипели под моими ногами, свет тускло освещал пространство. Бобриху я застал в самом темном уголке. Она стояла на лесенке, той самой, для больших стеллажей. Протирала пыль, слушая музыку в наушниках.

— Держи, держи, руку мою держи, — тихонько лились слова по залу.

Её голосок подпевал песням. Не похоже, чтобы она меня ждала. Впрочем, я был не против понаблюдать за танцующим мышонком.

Бедра плавно двигались, словно поддразнивая. В её движениях не было пошлости и вычурности или той самой покажусности, лишь легкость и непринужденность. Так человек танцевал лишь для себя самого. Наслаждаясь, а не устраивая шоу для других.

Тихо подкрался сзади, но беззаботная мышь и не думала оборачиваться. Как и всегда, появилось желание похулиганить. Припугнуть девчонку, и снова увидеть эти пухлые надутые губки. Тем паче, она, кажется, прекратила играть в молчанку.

— Бу! — резко опустились мои руки на её бедра.

— А-а-а! — оглушил меня визг, а затем и книга, что с хлопком опустилась на мою голову.

Сколько же в этих пятидесяти кило, силы однако!

— Бобрич! Что за выкрутасы?

— Б-белов! Опять ты!

Потерев макушку, исподлобья на нее зыркнул. Червячок сомнения зашевелился внутри. А нужен ли ей вообще защитник? Того гляди, и меня покалечит…

— Ну, конечно я! Кто же еще?! — оскалившись, процедил. — Мы договаривались.

— Я помню, — положила она книгу, а после замерла и отчего-то засмущалась. Прикусила губу, втянула плечи, поерзала, и, выдохнув, неуверенно буркнула, — Белов.

— М-м?

— Р-руки.

Какие к черту руки?! Ах, точно!

Я до сих пор неприлично долго сжимал девичьи бедра и, признаться честно, они весьма подходили к моим ладоням.

— Какие руки? — невинно похлопал ресницами.

Она горела. Даже не смотрела на меня, а куда-то невидящим взглядом в даль. Только дернулась, призывая убрать мои бесстыжие грабли.

Эх, Дунька-Дунька, когда же ты подрастешь…

Со вздохом разочарования, отступил, как послушный мальчик, руки убрал. Гордая девчонка слезла, проигнорировав мою вытянутую ладонь для помощи, прошествовала мимо меня и я, усмехнувшись, поплелся за ней. Отодвинув стул, Бобрич села и с серьезным видом профессора указала на место напротив себя.

— У тебя чайник есть? — полюбопытствовал, осматриваясь.

— Есть, а тебе зачем?

Но прежде, чем мышь стала бы возражать, я заметил его на вахте. Включил, нашел и кинул пакетики.

— Тебе сколько сахара?

— Две, — пискнула, ошалело за мной наблюдая.

Когда чайник вскипел, залил кипятком и поставил напротив Дуньки чашку. Из пакета достал пирожки, шоколадку, пару видов конфет и вафли, заботливо купленные по пути.

— Угощайся.

— Ты что, ограбил магазин? — спросила, а сама жадно уставилась на вкусняшки. Кто-то явно был голодный.

— Конечно, — хмыкнул, — и бабулю с пирожками по дороге.

Она неверяще на меня глядела.

— Шучу.

Наивная, как дитя…

Когда в мой рот отправился второй пирожок, Бобрич все еще не прикоснулась к еде. Неуверенно косилась, ерзала на стуле и дергала ногой.