Книга Сердце пацана, страница 51 – Ядвига Благосклонная

— Тебе не холодно?

Парень шел расстегнутый, шарфа не наблюдалось и в помине, а шапку я на нем отродясь не видела.

— Я очень горячий, — пошевелил парень густыми бровями, — а тебе?

Поежившись, покачала отрицательно головой. Хоть и на самом деле, без шапки было непривычно. Герман встал как вкопанный, что-то красное достал из кармана куртки. Нагнал меня, остановил и легким движением натянул мне мою шапку на самый лоб, со словами:

— Держи, красная шапочка.

Поправил аккуратно и с бережной нежностью провел большим пальцем по моей щеке. После он пошел дальше, как ни в чем не бывало, а я выпала на несколько мгновений из реальности. Наверняка, это я себе придумала! Но горящая щека, кажется, противилась моим мыслям.

Зачастую, я ходила другой дорогой. По освещенной улице, через маленький базарчик, однако Белов вел меня через какие-то дебри.

— Тебе не тяжело? — поинтересовался, сведя брови к переносице. Не дожидаясь моего ответа, парень выдернул из моих рук пакет и неторопливым шагом пошел дальше. — Что ты там носишь такое? — проворчал он, как старый дед. Бесцеремонно заглянул в пакет, и разразился на пол округи громким хохотом.

Блин! Без него ж не окреститься!

Мои щеки, что и без того были красные из-за мороза, пуще прежнего зарделись.

— Это не мое!

— Ну да, — сарказмом выпалил парень, недоверчиво на меня косясь. — Бобриха, в твоем возрасте книжки нужно читать повзрослее.

— Какие например? Камасутру? — маленькая Дуня внутри меня вновь протестовала.

— Ого! — неподдельно удивился. — Ты и такие слова знаешь? Может еще и меня чему научишь? — хищно облизнулся. — Клянусь, я очень способный ученик.

— Дурак ты, Белов!

Всю дорогу до дома этот чудак не переставал блистать своим остроумием. Ему, казалось, крайне забавным, как мои щеки надувались, а глаза гневно стреляли молнии. Но отрицать, что его близость была приятной было самым большим заблуждением и глупостью. Вот, он. Шел рядом со мной, байки травил, то рукой не нарочно задевал, то за бок щипал, заставляя меня взвизгивать.

Когда мы уже подходили к моему дому, Герман вдруг переменился. Вид его приобрел отстраненность и серьезность. Достав пачку папирос, парень прикурил одну и выпустил дым. Задумчиво провел пальцем по подбородку, и, прям перед поворотом в мой двор, властно отченикал:

— Стой тут и жди меня.

— Что? — опешила я.

— Потом объясню, стой тут.

Белов завернул за угол. До моих ушей только доносился хруст снега под его ногами. Вдруг он прекратился. Несколько мгновений стояла тишина, а после снова послышался хруст снега, но уже в мою сторону.

— Что это было?

Герман криво усмехнулся, подозвал меня жестом к себе. Я по глупой опрометчивости наклонилась и на ушко, он мне прошептал:

— Отлить ходил.

Зашипев разгневанной кошкой, оттолкнула в сторону этого болвана. Где эти джентльмены восемнадцатого века? «Извольте!», «Позвольте!». Нынче времена не те. Обмельчали джентльмены! К своему подъезду я шагала, громко топая и сопя. Белов, конечно же, тащится за мной. Чтоб ему пусто было, дьяволу!

— А книги? — крикнул вдогонку и пошевелил в воздухе пакетом.

Круто развернувшись на пятках, едва не шмякнувшись в сугроб, подлетела к нему.

— Я… Я не буду тебе помогать!

— Да что ты говор…

Нашу перепалку прервал звонок телефона. Мы вместе замолчали. Белов отвернул голову в сторону, рассматривая даль, а я стала копошиться в сумке. Достав телефон, замерла в неуверенности.