Книга Сердце пацана, страница 103 – Ядвига Благосклонная

— Откуда ты его знаешь?

Отвернув голову к окну, Герман сжал зубы, не желая мне отвечать. Но сегодня я была твердо намерена получить все ответы на свои вопросы! Поэтому продолжала пытливо сверлить глазами его профиль.

— Пересекались… по работе.

— Это поэтому он был в той комнате с тобой? — Белов втянул в себя воздух, будто я выбила словами из него весь дух, а после проскрежетал:

— Да.

— Что…

— Достаточно вопросов на сегодня, — отрезал. — Мышка, — с затаенной болью произнес, — не пытайся в этом копаться. Я вытащу тебя. Не сомневайся в этом.

— Я не сомневаюсь, — слабо выжала. — Я просто не понимаю, — растерянно покачала головой.

— И не нужно, — просто закончил он этот разговор, оставляя меня с горой вопросов. — Я вырубаюсь, если честно, — перевел тему, — сейчас глубокая ночь, утром мы поедем в одно место и остановимся там, а сейчас давай немного отдохнем.

На этих словах, он открыл дверь машины и вышел. Спохватившись, схватила его за руку, прежде чем он бы успел закрыть дверь.

— Ты куда?

— Отлить, — усмехнулся, — хочешь посмотреть? — приподнял брови.

Покачав головой, уселась обратно,  в неловкости заерзав.

— Перебирайся назад. Тебе нужно поспать.

Пока Белов ходил по своим делам, я, как он и сказал, перебралась на заднее сиденье. На улице стоял лютый холод, печка уже давно не работала, отчего холод начал пробираться в машину. Сняв пальто, как та гусеница в кокон, обмоталась им в тщетной надежде согреться, и когда разместилась прикрыла глаза. Герман вернулся вскоре, громко хлопнув дверью, но не с целью оповестить о своем прибытии, а потому что по-другому старенький бумер не захлопывался. Белов некоторое время копошился, после откинул сиденье назад и затих. Спустя некоторое время он и вовсе засопел, а за ним и я.

Проснулась от непонятного стука. Нахмурившись, приподнялась, осмотрелась.

Клац! Клац! Клац!

Приподнявшись выше, кинула взгляд на Германа. Он дрожал, а зубы клацали от холода, хоть он вроде и спал. Робко протянула руку к его плечу и коснулась. В тот же миг его глаза распахнулись, а сам он издал:

— Бу!

От неожиданности дернулась, нахохлилась как та индюшка и ударила в плечо этого хулигана.

— Ты чего не спишь?

— Ты замерз? — наивно поинтересовалась.

Конечно замерз, Бобрич! А-то не видно! Вон, какие губы синющие…

— Нормально, — отмахнулся и причмокнул губами.

Так он мне и сказал! Будет же молчать, пока не окоченеет в усмерть! Герой!

Продолжая его буравить взглядом, я так и не убрала своей руки с его плеча. Мне хотелось предложить ему лечь со мной, но язык не поворачивался. Не то онемел от холода, не то от неуверенности.

— Говори, — прервал удручающую тишину Герман, а уголки его губ шаловливо изогнулись.

Вздохнув прикусила губу, и только когда он открыл глаза и пытливо изогнул бровь, я выпалила:

— Ложись со мной!

— Вот, так бы сразу, — не стал ломаться, ловко для его комплекции перебрался ко мне на сиденье и лег, кое-как вытянув ноги, позади сидящей и ошеломленной меня.

Что вот так сразу? Как будто только и ждал…

Подергав плечами, он недовольно поднялся, стянул свою куртку, скрутил в подобие подушки и положил пол голову.

— Иди сюда, — дернул меня на себя, так что я упала ему на грудь.

Укрыл нас моим пальто и под ним обнял, тесно притянув к себе. Между нами бы пылинка не проскочила.