Книга Оболтус, страница 77 – Ядвига Благосклонная

— К тебе пришёл.

Ну ясное дело, что не к Зайцеву!

— Зря, — шикаю, громко ставя чашку на стол и складывая руки на груди.

Это поза «защиты». Мне абсолютно противен этот человек. Глупо, конечно, говорить, что чувства полностью исчезли. Нет. Не исчезли. А так хотелось бы.

— Лера, прекращай этот цирк, — раздраженно выпаливает. — Ты думаешь, я буду постоянно бегать за тобой?

— Сделай мне гребаное одолжение и не бегай! — срываюсь.

Становится невыносимо тяжело дышать.

Боже правый, ну где были мои мозги?

— Перестань, — искажается гневом его лицо. — Я дал тебе время остыть! Прекрати накручивать.

— Ты мне изменял. И даже не один и не два раза. И говоришь мне перестать? Я верила тебе!

— Ничего не изменилось, Лера. Я же люблю тебя, — делает шаг ко мне, но я выставляю руку вперёд. — Это ничего не значит. Мужчинам иногда нужно, — неуверенно бормочет, — сбрасывать напряжение. Адреналин, и все такое.

— То есть теперь ты хочешь меня убедить в том, что это нормально? В порядке вещей? — иронию в моем голове может не услышать только идиот.

Петров не идиот. Он еще больше раздражается от моего тона. Дергается, как от пощечины, однако в ответ ничего сказать не может.

Да и что тут говорить? Все кончено!

— Лер, — делает ещё шаг, упираясь в мою ладонь. Проникновенно заглядывает глаза, пытаясь там что-то отыскать. Вот только что? Я потеряла в него веру. Я потеряла веру в нас.

— Нет, — качаю головой, поджимая губы.

— Послушай, — перехватывает мою руку и тянет на себя. — Я люблю те…

— Что тут происходит? — раздается злой голос у двери.

Облегченно выдыхаю и вытаскиваю руку из цепкой хватки Игоря. Делаю шаг в сторону.

— Лера! Что тут делает этот? — выплевывает с отвращением Петров.

— Я? — прищуривается хищно Саша. — Я тут живу. А ты кто такой?

— Лера, как это понимать? — требовательно спрашивает Игорь, не обращая внимания на Зайцева.

Прикусываю губу. Я не могу выдавить из себя даже жалкого слова. Зайцев в одном полотенце проходит в комнату.

Игорь бросает на меня разочарованный взгляд, словно и правда имеет на это право. Не трудно догадаться к каким выводам он пришёл. И я не спешу их опровергнуть.

Пусть ему будет больно так же, как и мне!

Пусть знает, что предательство — это чертовски больно!

— Вот так вот, да? Меня обвиняешь, а сама по чужим койкам прыгаешь? — сжимая кулаки, орёт Петров.

Я не выдерживаю. Моя рука приземляется на его щеку. Он изумлении таращиться на меня, не веря в то, что я его ударила.

— Убирайся, — замогильным голосом изрекаю.

Игорь выправляется, окидывает нас снисходительно взором, и по пути к двери бросает:

— Когда он с тобой наиграется, ко мне можешь даже не приходить.

Он задевает Зайцева плечом и выходит, громко хлопая дверью.

Обессиленно соскальзываю на пол. Вот теперь точно точка. Жирная точка.

Мне так хотелось сделать Игорю больно, но самой от этого легче не стало. В груди все ещё пусто. Как будто моё сердце вырвали с корнями.

Как так получается что человек, который был для вас целым миром, вдруг становиться никем? Я верила в Игоря больше, чем в себя. Отдавалась этим отношениям целиком и полностью. Для чего? Видимо, для того, чтобы мне по итогу плюнули в душу.

Да ну их этих парней! В монастырь уйду!

— Почему ты ему ничего не сказал? — хрипло шепчу.

Саша ведь мог сказать, что он не мой любовник. Но не сказал.