Книга Оболтус, страница 49 – Ядвига Благосклонная

Позже за нами заехал Сэм, который почему-то бросал на меня странные взгляды. Кокетливые, что ли… Нет, конечно, он делал это и в предыдущие наши встречи, но сегодня это было слишком очевидным и настойчивым. Поглаживание по руке, рука на талии, когда садились в машину, и это его грозное:

— Почему ты мне не позвонила? Ты не должна была ехать одна. Зайцев, как ты мог это допустить?

— Откуда я мог знать, что она припрется, — пробурчал, даже не открывая глаз и прикладывая холодную бутылку к голове.

— Должен был знать, — резко выплюнул Сэм. — Ладно, потом поговорим.

О чем они говорили потом, понятия не имею. Меня высадили напротив телецентра, Сэм заставил меня поцеловать его в щеку. Буквально заставил. Наглец заблокировал двери и не выпускал меня из машины.

— Поцелуй. И я тебя выпускаю.

— Сэм, я же опоздаю!

— Видишь, у тебя есть стимул сделать это быстрее.

— Сэм…

— В щёчку, — улыбнулся мне в зеркало. — Пока в щёчку, — подмигнул.

— Не хочет она тебя целовать, Лисин, смирись, — вдруг ожил Саша.

— Я жду, — проигнорировал его Сэм.

Вздохнув, я поцеловала его в щеку, пахнущую гелем для бритья. Или после бритья. Черт его разберет, что у них там мужиков…

-Вот так бы сразу, — растянув довольную лыбу, Сэм нажал на кнопку и, наконец, выпустил меня.

Аллилуйя!

Работа протекала плавно, после обеда заявился Зайцев, который, впрочем как и всегда, всеми способами увиливал от работы.

«Это я не буду», «Это я не хочу», «Это ему его религия запрещает». На мои слова, что ни в одной религии нет запрета на пользование кофемашиной, Зайцев ответил, что у него «своя религия». Тогда я сказала, что в таком случае — это секта, которая, между прочим, запрещена законодательством. Зайцеву все же пришлось смириться и идти делать кофе нашему начальнику.

Откровенно говоря, я специально его послала к Ивану Петровичу.

Да. Мне надоело слушать его мерзости. Вряд-ли, он сыну своего босса будет говорить про красивые ножки и ямочки на пояснице, согласитесь.

В целом все было неплохо. До определенного времени. До того времени, пока я не застала его засовывающего свой язык в глотку Алёне — нашей молоденькой бухгалтерше. А я, вообще-то, послала его отнести документы на подписи.

Клянусь, я ещё после вчерашнего не остыла, а тут он снова чудит. Ну что за человек?

— Зайцев, — рявкаю, стараясь глубоко дышать.

— Ммм, — неохотно отрывается от Алёны.

— Документы, — требовательно протягиваю руку.

— Какие документы? — не понимающие, пялится на меня.

Алена в это время неловко одергивает юбку, поправляет чулки и коситься на меня. Видать, боится что я сплетни распущу и ее уволят. Что ж, пусть боится…

— Которые я тебе давала, — цежу сквозь зубы.

— Ааа, — неловко почесывает затылок, озирается вокруг себя и откашливается. — Эмм… Я тут… Кажется…

— Кажется, что? — щурюсь.

— Кажется, их потерял, — слабым голосом произносит, сглатывая.

— Потерял? — шикаю.

Господи, как он мог их потерять?! Да это же договор на несколько миллионов!

Схватившись за сердце, облокачиваюсь на стену.

За что мне такое наказание? Что я сделала не так в этой жизни?! Да я даже в школе страницы из дневника не вырывала! Да я на все субботники ходила! И никогда не забывала цветы поливать! За что мне все это?!

— Ты хоть понимаешь, что ты потерял?

— Ну слушай, что он так важен? Распечатаешь другой. Такой же.