Книга Миссия: разлюбить засранца, страница 41 – Ядвига Благосклонная

— Незваный — не значит нежеланный.

Эти двое просто невыносимы! Когда два «самца» местного разлива встречаются в одной комнате их мозг атрофируется.

— Я просто не понимаю, зачем ты пришел, Долматов, — толкнув Рому локтем в живот, мол, заткнись, говорю.

— Так уж и не понимаешь? — изогнув губы в кривой улыбке, переспрашивает.

Ладно, этот разговор точно не предназначен для ушей Клюева. К счастью, Айдар и сам не горит желанием обсуждать наши… К слову, что? Отношения? Недоотношения? Влечение? Короче говоря, то что происходит и названия не имеет.

— Кстати, вижу ты вполне себе здоров! — обращается Долматов к Роме, внимательно оглядывая его. — Надо же, никаких ушибов и смертельных ран!

Все в этой комнате знают, что Клюев тогда соврал. И, по большому счету, я тогда наехала на Айдара совершенно незаслуженно. Конечно, это он подбил Рому на то глупое соревнование, но и у Клюева есть мозги, которыми он должен думать.

— Приятно, что ты заметил и так печешься о моем здоровье!

— Не люблю, знаешь ли, быть виноватым. Особенно за то, чего не совершал.

Рома не находит что ответить. Складывает руки на груди, словно защищаясь, и отворачивается от Долматова.

Никогда еще не чувствовала себя настолько некомфортно в своей же комнате. Мы втроем не можем и несколькими фразами перекинуться, чтобы не начать грызться.

К счастью, нам не приходится снова заводить разговор. В комнату заходит мама с подносом и ставит его на стол со словами:

— Полинка, я тебе все же сделала чай. Выпей, обязательно. Он с малинкой и лимоном, чтобы быстрее выздороветь.

Обреченно вздохнув, киваю головой и буркаю:

— Хорошо, мамуль.

— Вот и отлично! — растягиваются ее губы в лучезарной улыбке. — А вы, мальчики, проследите!

Дождавшись их согласия, мама уходит.

Парни, точно с цепи срываются, подскакивают с мест и несутся к столу, хватают мою чашку с обеих сторон и каждый тянет на себя.

— Я дам чай, — упрямо отрезает Долматов.

— Я сам ей дам, — не соглашается Клюев.

Никто из них уступать не намерен, скорее руку себе отгрызет. Или друг другу. Не знаю, кто из них резко дергает чашку, но в итоге весь горячий чай оказывается на мне. Кожу обжигает, и я с визгом слетаю с кровати. Прыгаю, оттягивая прилипшую к телу ткань, проклиная почем свет стоит двух идиотов.

— Вы совсем из ума выжили? — рявкаю. — Что за детский сад вы устроили?

— Поль, вот полотенце, — услужливо протягивает мне Ромка с виноватым видом.

В это же время Долматов сам машет на меня полотенцем, невесть откуда взявшимся его в руках.

— Придурок! — презрительно фыркает Долматов.

— Сам придурок! — не остается в долгу Рома.

— Кто тебя вообще просил лезть?

— А тебя кто просил сюда приходить?

— А меня просить не нужно! Я если хочу, то сразу делаю!

— И, видимо, перед тем как сделать не всегда получается думать, — едко заключает Клюев.

Боги, дайте мне сил! Что с парнями не так, черт побери? Откуда это вечное нездоровое соперничество? Да они друг друга второй раз в жизни видят!

— Хватит! — бешеным голосом ору на этих идиотов, чем (да неужели!) привлекаю внимание. — Прекратите! Вы — оба, — некрасиво тыкаю пальцем сперва в одного, а затем во второго. — Ведете себя как дикари! Я сегодня никого не просила сюда приходить! Почему вам постоянно нужно устраивать разборки? Ладно, Долматов, что с него взять, — заказываю глаза: — но ты-то куда, Рома? Ты что, не видишь? Он тебя специально провоцирует!