Книга Собственность заключенного, страница 93 – Ядвига Благосклонная

Дрон даром времени не терял и уже прижимает к стене второго бугая. Должно быть, стоял где-то неподалеку и спиной, если так легко удалось обезвредить.

Глазами нахожу до боли знакомую хрупкую фигурку и выдыхаю, когда не замечаю на ней видимых повреждений. Цела и невредима. Разве что напугана. Стоит у стены, а потом кричит мне:

— Дамир, сзади!

Я успеваю вовремя обернуться, потому что Захар — падла, хотел напасть со спины, но ему со мной не потягаться. Я сильнее и ловчее. Он хитрый и извилистый, как змей, но не привык марать руки. Мне же не впервой.

Размашистым ударом попадаю ему точно в переносицу. Он моментально теряется, а я добиваю тварь. С ноги бью в грудь, и этот мешок с говном сваливается на пол. Угрожающе над ним склоняюсь, сильно сжимая горло пальцами.

— Зря я тебя не добил, тварь, — шиплю тихо, чтобы пташка на услышала, чтобы не увидела эту мою темную сторону.

— Зря, — кряхтя и задыхаясь, выдавливает.

Пытается расцепить мои пальцы на своей шее, но не удается. И только когда лицо Захара начинает синеть, я отпускаю эту падаль. — Здесь тебе не тюряга, Захар. Здесь настоящая жизнь и другие правила. И они не в твоей власти, — жестко отрезаю, чтобы не вздумал больше со мной играть.

Если в колонии он был королем, то в обычной жизни его слово и выеденного яйца не стоит. Как, собственно, и он сам.

— Еще раз перейдешь мне дорогу — и ты труп. Догадываешься, почему не сейчас? — бросив короткий взгляд на мертвецки бледную Женьку, угрожающе рычу.

Пожалуй, впервые в жизни этого мужика прогнули. Потому что тогда он не боялся, когда я оставил его у колонии, но сейчас… Сейчас до него медленно, но верно доходит, что он проиграл. И что следующая его игра, которую он завяжет, будет для него последней. С весьма печальными последствиями.

— Догадываюсь, — отвечает, смотря мне в глаза.

И, наконец-то, в этих лукавых вечно ищущих выгоды глазах я вижу смирение. Он проиграл. Он и Серов.

А знаете, что самое удивительное в этом всем дерьме? Что мне нахрен не сдались миллионы долларов. Я за другое боролся, в отличает от этих подонков.

Поднявшись, я вырубаю Захара как того амбала. Дрон тоже самое делает с другим бугаем.

Вытерев окровавленные ладони о штаны, подхожу к Женьке. Не хочу прикасаться и ее пачкать, но она сама падает в мои объятья.

— Дамир! — едва слышно шепчет, всхлипывая, а у меня сердце сжимается.

— Тише-тише, моя девочка, уже все закончилось. Это конец. Больше ничего не будет. Обещаю.

— Я так испугалась за тебя, за вас!

Вот наивная душа. Что с нами станется?

Нежно провожу пальцем по гладкой щеке, мягко целую губы, словно пытаясь утешить и высказать все то, что нам так и не удалось обсудить.

— Пташка, я тебя в обиду не дам. Любого прибью. Разве ты еще не поняла?

На ее губах появляется эта очаровательная улыбка, которая когда-то вскружила мне голову. Печально смеясь, отвечает:

— Конечно, поняла. Я знала, что ты всем наваляешь.

Приятное тепло растекается в груди. Мне так хочется ей признаться в чувствах, но сейчас не время и не место. Моя девчонка заслужила больше, чем какой-то заброшенный амбар, да еще и с кучкой валяющихся в отключке бандюганов.

— Пойдем. Я отвезу тебя домой.

— Домой? — даже как-то разочарованно звучит ее голос.

Или же это я выдаю желаемое за действительное.